Шаман

До добра тебя твоё безудержное любопытство не доведёт. Всегда держи в уме ту тонкую психологическую грань, за которой кроется обида людская. Если обиду на тебя затаит высокопоставленный человек, от власти которого зависит твоя судьба, ничего кроме неприятностей ты не наживёшь. Действуй как знаешь, но совет мой держи всегда при памяти.

Кошко шагнул вперёд, явно рассерженный последним вопросом Петра, и повелительно мотнул головой в сторону Нойда:

– Идём к нему, посмотрим, что он тебе скажет.

Увидев, что высокий чиновник в начищенном мундире и сопровождающий его ростом на полголовы ниже знатный господин в котелке и дорогом пальто неторопливо зашагали в его направлении, оба с портфелями в левых руках, замёрзший на сыром холодном ветру человек даже не пошевелился.

Его дети послушно стояли рядом с неподвижной матерью. Все четверо продолжали их молча наблюдать.

Пётр с Кошко остановились напротив Нойда (жена с детьми располагались правее на расстоянии сажени).

Пётр внимательно рассмотрел ожидающего его колдуна.

Ростом он был невысокого, примерно два с третью аршина[29 - 1 аршин равен 1/3 сажени – 71 сантиметр. 2,33 аршина – 162 сантиметра.], Петру он был по плечо. Возрастом он выглядел лет на тридцать (Пётр точно знал, что ему двадцать восемь лет). На его лице, тёмном от грязи, располагались жиденькая коричневая борода и такие же жиденькие усы.

Его грязная засаленная одежда пахла тюрьмой. Пётр помнил, что разъярённая толпа деревенских вынудила его с семьёй бежать в лес босыми да раздетыми, в тоненьких ночных рубашках.

Поэтому вся эта одежда, в которой они сейчас стояли, была им передана кем-то из сострадания, чтобы они раздетыми да разутыми зимой не замёрзли.

Нойд имел волевой проницательный взгляд, который долго удержать на себе было невозможно. Если бы не обстоятельства встречи, такой взгляд можно было назвать повелительным. Не удивительно, что деревенские, узнав о скором возвращении колдуна в деревню, навсегда из неё разбежались: этот человек даже в спокойном состоянии наводил своими глазами испуг, что было говорить, когда он рассвирепеет.

Удивительно было только, как с этим человеком осмеливалась конфликтовать Григорьева. Вероятно, её личность Петром была не до конца раскрыта. Характер нанесения ударов по детям свидетельствовал, что бабкой она была трусливой, в минуты паники трясущейся от ужаса. Такая могла вступать в острый конфликт с колдуном, только имея какую-то поддержку со стороны.