Шаман

Вместе со мной к царю были приглашены трое людей, имеющих отношение к раскрытому тобой «Делу Нойда»: ведущий следствие судья окружного суда, подчинённый ему судебный следователь и надзирающий за делом прокурор. Я встречался с царём по случаю, незапланированно, а они втроём были вызваны им заранее для оглашения указа о повышении их по службе. Судья с повышением в чине и должности направляется в Москву, следователь назначается коронным судьёй окружного суда[35 - В окружных судах судили профессиональные и несменяемые коронные судьи.

«Коронные», то есть назначаемые Императором.] Самары, а прокурор решением Сената[36 - Правительствующий Сенат – высший государственный орган законодательной, исполнительной и судебной власти в Российской империи, подчинённый Императору и назначаемый им.] отправляется с повышением в чине и должности в Ростов-на-Дону…

– А почему это касается моей судьбы? – не понял Пётр.

– Если ты не забыл, после «Дела Нойда» тебя тоже поощрили повышением в чине. Ты получил губернского секретаря досрочно.

Ввиду тщеславности тебе такое повышение показалось естественным звеном в карьере. Между тем ты должен понимать, что в двадцать четыре года в должности надзирателя получить такой высокий чин, многие служивые которого и в сорок лет не видят, не просто странно, а вопиюще несвоевременно…

– То есть меня повысили незаслуженно?!

– Опять ты, чёрт бы тебя побрал, меня перебиваешь! – разозлился вновь Кошко. – Когда ты научишься слушать людей, проглатывая свои прыткие вопросы внутри себя?! Вот явно видно, что тебя в детстве не пороли!

– Молчу.

– За блестяще расследованное «Дело Нойда» ты заслужил награду, это не обсуждается, но не чином губернского секретаря. Тебя могли наградить орденом, денежной премией, отпуском, но не чином двенадцатого класса Табели о рангах. Ты воспринимаешь, что я тебе говорю, или готов дальше обиженно надувать губы?

– Воспринимаю. Я же не законченный идиот. Даже несмотря на то, что ваши слова меня задевают.

– Не мои слова, а мои сведения.

Я лучше тебя знаю, как система устроена. Она очень бюрократизирована. Никогда рука градоначальника не осмелится подписать ходатайство царю о повышении надзирателя, всего два года как пришедшего в сыск с улицы, до чина губернского секретаря. Даже если этим надзирателем будет гений сыска невиданный.

– Хорошо, я вас услышал. О чём, по-вашему, моё повышение в чине говорит?

– О том, что тебя готовятся перевести из Петербурга в другой город с повышением в должности.