Шаман

В 1889-м году был переведён в Сибирь, где получил должность правителя канцелярии иркутского генерал-губернатора. С февраля 1897-го по март 1905-го и с февраля 1906-го по ноябрь 1907-го дважды был иркутским губернатором. По неясным причинам в ноябре прошлого года покинул Иркутск и приехал жить сюда, в Петербург. Сейчас никем не служит, ждёт решения царя по своей участи.

– А почему он был иркутским губернатором дважды?

– Откуда я знаю. Между губернаторствами он весь 1905-й год провёл в Петербурге. В это время страна задыхалась дымом революционных беспорядков да разочарованием проигранной войны с Японией.

Возможно, ему в Иркутске что-то угрожало.

– Ещё одна загадка на нашем пути, – раздражённо прошептал Пётр. – Что ни персонаж, так вечно какой-то мутью опутан…

Кошко внимательно посмотрел на его рассерженное лицо и улыбнулся.

– Вот это мы сегодня и попытаемся выяснить. Столыпин от нас потребовал, чтобы мути в «Деле о СЛТ» никакой не было.

Карета свернула с набережной Фонтанки на Семионовский мост, промчалась по Семионовской улице[41 - Семионовский мост и Семионовская улица сегодня называются Белинскими.

], свернула на Литейный проспект и тут же остановилась.

– Дом Вагница, номер сорок по Литейному! Приехали, Ваше высокоблагородие! – раздался крик извозчика. – Домчались быстрее ветра!

Пётр сошёл на мостовую и, пока Кошко расплачивался с извозчиком, быстро осмотрелся. Доходный дом, в котором жил Моллериус, был четырёхэтажным кирпичным зданием, оштукатуренным и выкрашенным в жёлтую краску, снаружи довольно скромным.

По центру фасада располагался проход во внутренний двор, слева от которого находилось парадное крыльцо. Судя по отделке здания, самым престижным этажом в нём был третий: окна квартир третьего этажа были отделаны снаружи чуть побогаче. Наверняка бывший губернатор арендовал квартиру именно на нём.

Поправляя на себе пальто, к Петру шагнул Кошко. Тот быстро, без интереса осмотрел фасад и повелительно подтолкнул его к крыльцу плечом:

– Идём, нечего тут рассматривать.

Дверь перед ними открыл пожилой швейцар.

– Доброе утро, господа, к кому изволили пожаловать? – учтиво поинтересовался он.

– К Его превосходительству господину Моллериусу, – ответил Кошко, всем своим видом показывая, что тратить время на разговоры со швейцаром он не намерен.

Тот поклонился и шагнул в сторону, освобождая путь.

За входной дверью их встретила унылая, ничем не примечательная парадная лестница.