Шаман

– Когда по времени это произошло? – требовательно спросил Кошко, в запале несколько позабыв о высоком статусе сидящих напротив него людей. Его глаза засверкали искрами приготовившегося к прыжку волка, почуявшего близкую добычу.

– Этот разговор состоялся на Рождество Пресвятой Богородицы, это я помню точно, – ответила Анастасия Петровна. – Соответственно, восьмого сентября прошлого года.

– При каких обстоятельствах?

– Черных был в Иркутске, а будучи в Иркутске, всегда нас навещал. Он крупный благотворитель, меценат.

На наши с Иваном Петровичем благотворительные проекты всегда отзывался. Он очень порядочный человек, благородный.

– Я правильно вас понимаю, что нам надо начинать своё расследование с опроса этого человека?

– У нас доверие вызывает только он, – сказал Моллериус, недовольный настойчивым тоном Кошко.

У Петра в голове щёлкнула мысль, что Кошко ведёт себя в запале точно так же, как и он сам. Как он раньше этого не замечал, было необъяснимо. Характер у начальника московского сыска был его копией: эмоциональный, напористый, вздорный, только более радикальный, остро выраженный.

Неужели Кошко действительно видит в нём свою юношескую копию? Может быть, поэтому тот с первых недель прихода в сыск не стеснялся проявлять к нему симпатию, чего никогда не делал в отношении с другими? И неужели в свои сорок лет он будет таким же, как и тот, человеком: тяжёлым, конфликтным, требовательным, ненавистным к проступкам и рассеянности? Прямо какое-то зеркальное слияние произошло у него в голове. В начальнике он увидел свой образ будущего. Таким отождествлением он оказался потрясён. К Кошко следовало впредь присматриваться внимательнее. И оценивать его поступки с отождествлением на свои.

Когда Пётр вернулся к происходящему, то с досадой увидел, как Моллериусы удивлённо на него смотрят. Чёрт побери, он опять забылся на минуту-другую, перепугав их своими не моргающими мёртвыми глазами! Он представлял, как неестественно в такие минуты выглядит.

– Извините, отвлёкся, – тихо сказал он, прерывая неловкую паузу.

 – Задумался.

Моллериус покачал головой. Выглядел он растерянным. Его жена, напротив, разглядывала Петра с проявившейся симпатией. Ну, а Кошко, как всегда, был всем вокруг недоволен.

– Почему вы 12 марта 1905-го года уехали из Иркутска в Петербург, оставив должность губернатора, а затем 21 февраля 1906-го года опять её заняли, вернувшись? – спросил он, возвращая чету Моллериусов к разговору по существу.