Палеотроп забавы

 – А, хотя эти, в фургоне, похоже, себе не отказывают… ага… так… это кстати, очень кстати!

Звук центрифуги перешел в пронзительный писк, и тут же их сотряс новый удар. Из окна фургона вытянулся желтый рукав, снова хлопнуло.

Мальчишка пригнулся к рулю. Архимед Иванович, напротив, привстал, буравя преследователей взглядом – его лоб раскалился, лицо покрылось испариной.

– Ну что, что? Скоро уже? – паренек жал на педаль газа, коротко вскидываясь над приборной доской.

Центрифуга пела тонко, на полных оборотах.

Ударило снова, вырвав в салоне клок обивки – в сантиметре от головы с проволочным венком.

– Сейчас… сейчас… – профессор не сводил с фургона глаз.

И вдруг машина преследователей, не снижая скорости, съехала с дороги и, проломив ограждение, устремилась вглубь виноградников.

Он в изнеможении распластался на чемоданах, уже не глядя, как ядовито-желтое пятно забирает глубже в посадки, делая в них извилистую просеку.

Его водитель с облегчением выдохнул:

– Как вам удалось?!

– Все… родственное… притягивается, – Забава обнимал чемоданы как родных.

Центрифуга издала звук падающего самолета и затихла.

– Эй, вы в порядке? – паренек с беспокойством оглянулся.

– А? – он оцепенело уставился на дыру в обшивке. Как звуковая волна после ударной, пришло осознание, что миг назад был буквально на волосок от гибели. Тут же пробила нервная дрожь, руки перестали слушаться.

– Если надо, я остановлюсь! – подросток смотрел с озабоченностью.

– Нет-нет, уедем подальше, – профессор отметил его взгляд.

– А ведь и вы могли остановиться…

Он ничего не ответил – у него этого и в мыслях не было.

– Да-а, ваши чемоданы полны чудес! – мальчишка попытался улыбнуться. – Я такого еще не видел!

«Никто не видел», – подумал Архимед Иванович, невольно вспоминая героя новеллы О. Генри, неуловимого взломщика Джимми Валентайна. Тот раскрыл себя, спасая маленькую шалунью, запершуюся в герметичном сейфе.

Вот и он сейчас себя раскрыл – показал такие возможности палеотропа, о которых непосвященный и подумать не мог. Но к собственному изумлению, это его ничуть не встревожило. То ли пуля, чиркнув по волосам, сбила замок с главной тайны, то ли вдруг он уверовал, что происходящее несет на себе ясный отблеск провидения. Да и его контур, этот самый чуткий в мире инструмент, умиротворенно молчал.

– Па-ле-о-троп, – произнес по слогам мальчишка.