Палеотроп забавы

Ах, как же ей все эти годы не хватало мамы! А ведь Китти помнила только ее глаза – не подбородок, не щеки и не лоб, давно ставшие туманным пятном, а именно глаза. В их лучах мигом высыхали все печали, набегавшие на маленькое сердце.

Как и Лаванья, родившаяся в далекой Индии, Китти верила в карму, в переселение душ и новую жизнь после смерти в человеческом теле. Мама постоянно об этом твердила, наверно, чтобы не было так страшно жить в нашем мире. И мамины слова – чистая правда: Китти видела Лаванью через три весны после ее смерти.

Дети гуляли во дворе приюта, когда явилась собака с опаловыми глазами и черной шелковой шерстью. Она заглядывала Китти в лицо, лизала и повизгивала, словно хотела что-то сказать. Настойчивое животное не давало ей прохода, и воспитательнице пришлось звать Хромого Джерри. Но собака не ушла, а стояла и смотрела на Китти с другой стороны улицы, пока их не увели на вечернюю молитву. Уже ночью, ворочаясь на верхнем ярусе скрипучих нар, она поняла, что это была мама.

Наутро у ворот никого не оказалось, и тогда, в первый и последний раз, Китти сбежала из приюта и весь день бродила по городу, коротко вскрикивая: «Ма!»

Словно зная, что малышка ищет собаку, прохожие не обращали на нее внимания. Но на что она рассчитывала? Что ей разрешат оставить бездомное животное или что поймет собачий лай и узнает, через какой ад прошла родная душа, разыскивая ее? А может, мама просто хотела убедиться, что с ней все в порядке… Эта мысль ее тогда и утешила.

Ага, вот и киоск. Китти бросила взгляд в конец улицы, замечая подводу, запряженную медленно плетущейся лошадью. Над лошадиными ушами маячили силуэты двоих мужчин в шляпах. Она пришла как раз вовремя.

Еще не различая лица жениха, Китти уже узнала его и, переступив с ноги на ногу, несколько раз коротко и сильно мотнула головой. Густые локоны разлетелись, рассыпались по щекам, делая ее лицо еще обворожительнее.

– Ты не сказал, что она поедет с нами, – заметив девушку, издали машущую рукой, Фред натянул поводья.

Эдварду в его голосе послышалась озабоченность.

– Не переживай, – он хлопнул товарища по кулаку, сжимавшему вожжи, – Китти своя в доску.

– Нет, зря ты… – Фред закашлялся. – И, если совсем начистоту, то слишком уж она… – не договорив, он надвинул шляпу на брови.

– Молодая и красивая? – Эдди по движению скул заметил внутреннее напряжение напарника.

Вместо ответа тот хлестнул лошадь вожжами.