Лучший фэнтезийный детектив

В доме, где одновременно оказалось слишком много артефактов, несовместимых со словом «экзорцизм».

«Ладно, – решил я. – Хочешь поиграть – будь по-твоему». Проскользнув на кухню, я взял со стола нож и с садистской ухмылкой провел остриём по полу. Тотчас из книжного шкафа в зале вырвалось отчетливое угрожающее шипение. Ни секунды не раздумывая, я подскочил к шкафу и со всей силы вогнал нож в боковую стенку так, что клинок ушел в твёрдое дерево почти на сантиметр.

Треск и пронзительный скрип превратились в истошный крик боли, когда на пол упала дриада.

Она держалась за ладонь, истекающую густой зелёной жидкостью.

Мне впервые довелось видеть древесного духа так близко. Её смуглая кожа на свету отливала изумрудным, в длинные тёмно-сиреневые волосы был вплетён венок из мелких цветов, а пара поясов, состоящих из одних только листьев, заменяли ей всю одежду. Фигура духа была настолько безупречной, что Мисс Вселенная сгрызла бы себе локти, увидев её.

Я указал на дверь.

– Проваливай.

Дриада явно не ожидала такого поворота. Морщась от боли, она злобно прошипела:

– Да ты знаешь, кто я, жалкий смертный?

– Ты дриада – паразит. Между прочим, ты испортила мне мебель и полы. И если ты сейчас же не вернёшься в тот пень, из которого вылезла, я заставлю тебя заплатить за ремонт.

С трудом поднявшись на ноги, она фыркнула.

– Неблагодарный! Если б не я, тебя вчера раздавили бы, человек, – дриада отвернулась и промурлыкала себе под нос детскую песенку, которую я слышал прошлой ночью.

Я едва не задохнулся от ярости, но вовремя взял себя в руки.

– Если бы не ты, у меня было бы одной проблемой меньше. Выметайся!

– И не подумаю.

Она развернулась и принялась расхаживать по комнате, якобы изучая обстановку, однако только и делала, что раскачивала бёдрами так, что сотни мужчин уже захлебнулись бы слюной.

– Кажется, ты говорил что-то о «заплатить»? – дриада со сладострастным стоном выгнулась, и листва, служившая ей одеждой, осыпалась.

Чёрт… если бы её тело было лекалом, то по нему можно было бы чертить самые совершенные линии, какие только могут быть в этой Вселенной и сотне сопряжённых. Дикое, первобытное чувство зародилось в моей груди и с утробным рыком вырвалось наружу. Чувство, велящее мужчине перекинуть женщину через плечо и тащить в свою пещеру. Это же чувство – оно требовало сорвать с неё всю одежду, несмотря на то, что одежды и так уже не было.