Лучший фэнтезийный детектив

Я медленно выдохнул.

– Послушайте, у меня возникли проблемы только из-за того, что все думают, будто я взял какую-то записную книжку. Какой смысл мне брать её?

Икрамов медленно встал из-за стола и отошёл к окну. Он заговорил, как обычно – тоном, не допускающим возражений. Даже в мыслях.

– Тесла, вы, полагаю, приняли мою сдержанность за терпеливость. Это большая ошибка. Фатальная. То, что я выдерживаю вашу клоунаду дольше пяти минут, не более чем издержки профессии. Если я буду принимать всё слишком близко к сердцу, или переживать за всех, или вдаваться в тонкости их жизни, то однажды просто свихнусь.

Или, ещё хуже, захочу творить справедливость, невзирая на законы. Но то, что я не кричу на вас и не стучу кулаком по столу, совсем не помешает отправить под суд… какого-нибудь мошенника. Надеюсь, вы меня поняли?

Развернувшись на пятках, следователь пересёк кабинет и остановился передо мной.

– Вернёмся к записной книжке. Она была раскрыта на вашем имени. Полагаю, перед смертью Караев собирался звонить вам.

– Это тоже Рита рассказала?

– Угу, – подал голос участковый. – Она и мне это рассказать успела, а я только спросил… а, ладно.

– Теперь понятно, – пробормотал я, – откуда растут слухи. Но вынужден огорчить – ничего я не брал. Ищите получше. Разве не это ваша работа?

– Мы бы поискали, – с лёгким раздражением сказал Икрамов. – Только эта девчонка сегодня вдруг отказалась от всех своих показаний. Почему-то я уверен, что там не обошлось без одной из этих ваших «шуточек».

– Ну да, – согласился я, вспомнив фразу про живого молчаливого бармена. – Возможно, одна из них была не слишком удачной. Вот, только, знаете, что интересно? Я не видел Риту ещё со вчера.

Икрамов нахмурился, пододвинул телефон, полистал телефонный справочник и набрал номер.

– В таком случае, поговорите с ней, – он протянул мне трубку. – С нами она говорить отказывается.

Это о многом говорило. Риту легко было назвать болтливой и легкомысленной. Однако немногие знали, что ей достаточно перекинуться с человеком всего парой-тройкой фраз, чтобы понять, о чём с ним можно говорить, о чём нельзя, и не стоит ли плюнуть ему в кофе.

Если она отказалась давать показания, значит, у неё были веские основания не доверять доблестной милиции. Та же мысль беспокоила и меня сегодня утром.

Ярко-красная лента соединила ещё несколько разрозненных прежде слов, и картина у меня в голове стала ещё чуточку яснее.

– Да? – спросила Рита на другом конце провода.