Отравители

Чувствуя себя наполовину весело, наполовину глупо, она повторила историю, которой научил ее Шарль Дегре.

Она сказала, что она высокопоставленная дама, но не хочет разглашать свое имя, что она в беде и готова много заплатить за любую помощь вдовы Босс. Она призналась, что несчастлива с мужем, что его былая страсть к ней угасла и он обходится с ней несправедливо и даже жестоко, а она познакомилась с мужчиной, который ей нравится гораздо больше, нежели разочаровавший ее супруг.

К ее удивлению, вдова Босс как будто приняла эту историю за довольно обычную и не попыталась выяснить, кто перед ней.

Она лишь спросила:

– Кто послал вас сюда, уверяя, что я могу помочь?

На этот вопрос Соланж ответила:

– Одна важная дама. Я не хотела бы называть ее имя даже между нами. Понимаете? Она ходит на исповедь в Нотр-Дам. Этого достаточно?

– Исповедуется в Нотр-Даме? – повторила вдова Босс. – Тогда передайте ей быть осторожной.

– О, она очень осторожна, и вы очень помогли ей, – ответила Соланж, стараясь угадать правильную реплику в этом непонятном разговоре.

 – Не могли бы вы теперь помочь и мне?

– Моя помощь обойдется очень дорого, – жеманно ответила предсказательница.

– О, это не имеет значения. Я, конечно, готова щедро заплатить… но только за результат, – благоразумно добавила Соланж.

Вдова Босс улыбнулась и, отбросив колоду карт, которую держала в руке, ка к если бы в ней отпала необходимость, сказала:

– Вернемся в лавку.

Там я вам дам сверток с мыльными шариками и пурпурную бутылочку с любовным напитком, который вы незаметно подмешаете мужу. Сейчас я не возьму с вас денег. Приходите через три дня, и, если он не станет добрее, мы попробуем что-нибудь еще.

Произнеся это, вдова Босс жестом пухлых рук дала понять, что разговор окончен. Соланж с чувством, что потратила время на глупые пустяки, вернулась в лавку, получила мыло и бутылочку и вышла на улицу. Дверь лавки закрылась за ее спиной, и она поежилась от порыва мартовского ветра.

Париж казался темным и безрадостным, очертания его тускло-серых башенок и турелей отчетливо выделялись на фоне облаков, напоминающих пестрое оперение на грудке серого гуся. Соланж плотнее закуталась в шерстяной капюшон и накидку, пересекая соборную площадь перед Нотр-Дамом. Именно на этой широкой мрачной площади перед собором, с двух сторон окруженной рекой, казнили преступников.