Отравители

Для него, неотесанного провинциала, было большой удачей так скоро после прибытия в Париж уже быть допущенным в Лувр и заниматься делами людей, приближенных ко двору. В глазах молод ого нормандского лейтенанта полиции, как и в глазах любого француза, король действительно был великим человеком, перед которым преклонялись на родине и которого боялись за рубежом, кому сопутствовал успех на поле брани и в кабинете, образцом галантности, покровителем искусств, личностью, которая блистала, сверкала и ослепляла, подобно бриллианту.

Он знал недостатки короля, которые, впрочем, ни для кого не были секретом. Шарль Дегре считал, что его величество несколько тщеславен, расточителен во всем, от рас ходов на строительство великолепных, почти невероятных дворцов до жизней солдат, гибнущих сотнями тысяч в его успешных кампаниях. Он знал также, что этот человек, будучи религиозным до ханжества, живет в распутстве, подавая пример не только своим подданным, но и всей Европе, ведь Людовик XIV устанавливал моду во всем цивилизованном мире.

Дегре был лишь одним из множества французов, не одобряющих его громких и ярких измен нежной жене или его зависимости от мадам де Монтеспан, у которой, холодной, высокомерной, алчной и злоязыкой, казалось, не было никаких достоинств, кроме благородного происхождения и надменной красоты, обеспечивших ей великолепный, хотя и позорный статус «истинной королевы».

Дегре постарался выбросить из головы короля и сосредоточиться на с воем деле. Месье де ла Рейни снабдил его досье на мадемуазель де Фонтанж и одну из ее горничных, мадемуазель Жакетту.

Первая из названных дам, сирота, состояла формально под опекой дяди. Говорили, что этот бессовестный интриган отправил свою красивую подопечную ко двору в надежде, что она понравится королю. Ее сходство с Луизой де Лавальер, уже десять лет живущей в монастыре, отмечали все, кто видел их обеих, и ходили слухи, что дядя мадемуазель де Фонтанж надеется, что белокурая нежная девушка вскоре вытеснит из сердца короля могущественную фаворитку.

– Как вы понимаете, это делает ее весьма уязвимой, – сказал месье де ла Рейни. – Она не очень образованна и не особенно умна. Она добра, религиозна, она одинока при дворе и открыта всем возможным искушениям.

Вот вам и мадемуазель де Фонтанж! Дегре вспомнил, как она высунулась из окна своей раскрашенной кареты и с такой учтивостью и добротой подарила его жене сапфировый браслет.

Жакетта была молодой итальянкой, получившей образование во Франции.