Отравители

Она была как белая роза, промокшая в грозу, и молодой человек глубоко сочувствовал ей. Месье де ла Рейни сказал, что она так одинока, занимает такое высокое положение, открыта таким соблазнам…

– Позвольте мне увести вас отсюда, мадемуазель.

– Нет, нет, я останусь, я хочу остаться около Жакетты. – Она полуиспуганно-полунепокорно посмотрела на аптекаря. – Вы, месье, тоже должны уйти. После того, как вернется добрая монахиня, мы с ней вместе будем молиться.

– Идёмте, – сказал Дегре итальянцу, и они вдвоем вышли из комнаты.

– Спаси меня, спаси меня! О, Господи, спаси меня!

В величественном темном коридоре Дегре увидел доктора Рабеля, спешащего к комнате больной, и поприветствовал его сдержанной улыбкой.

– Странно, что мы встретились опять так скоро, доктор. – Он дотронулся до своего перевязанного лба. – Я очень благодарен вам за заботу.

Доктор Рабель, который при дневном свете оказался маленьким человечком, похожим на сову, серым и с мягким взглядом, невозмутимо произнес:

– А, месье агент полиции! Как я понимаю, вы расследуете тайну бедной мадемуазель Жакетты. Я слышал, что доктор Акен осматривал ее, пока я был в больнице.

– Слишком поздно, доктор, она умерла несколько минут назад, – перебил его Дегре.

Доктор Рабель, как будто совсем не удивившись, пожал плечами.

– Что же, я могу избавить вас от необходимости тратить силы на дальнейшее расследование этого дела, – произнес он доверительным тоном, тыча пальцем в грудь молодого человека. – Это была любовная связь, понимаете, и она довольно плохо закончилась. Мадемуазель Жакетта отчаянно пыталась спасти то, что молодые дамы называют честью, поэтому с отцовской помощью придумала эту довольно глупую историю. Вот и все, любовная связь, – повторил доктор с более широкой улыбкой, – и только-то.

– Слишком обычное дело, чтобы звать на помощь полицию, – сухо заметил Дегре.

– И верно. – Доктор взял понюшку табака. – Жаль только, что это произошло в покоях мадемуазель де Фонтанж. Все было очень плохо организовано. Итальяночка могла сохранить и любовника, и ребенка, и честь, если бы подготовилась более тщательно. Вот так обстоят дела, дорогой мой господин, и, боюсь, вы впустую потратили время.