Восхождение царицы

Я стану царицей областей Верхнего Египта, а Береника будет царицей Среднего Египта и оазиса Моэрис, – продолжила она. – Мы начнем переговоры о династических браках.

– Но у нас есть братья, – подала голос я, будто хотела помочь. – Разве нам, Птолемеям, не полагается заключать браки внутри нашей собственной семьи?

Они расхохотались в один голос.

– Братья! Эти мальчишки! Одному три года, а другой и вовсе младенец! Пройдет долгое время, прежде чем они смогут стать отцами наследников. Нам понадобятся настоящие мужчины, с которыми можно лечь в постель, – сказала Береника.

– Выйти замуж за младенца – все равно что выйти замуж за евнуха! – Клеопатра рассмеялась, но потом резко остановилась. – О, я и забыла: тебе как раз нравятся евнухи. Вот и занимайся ими и своими лошадьми, – сказала она с горделивым видом, разведя руками над яшмовыми подлокотниками кресла. – Не вмешивайся в государственные дела, и все будет хорошо. Ведь у тебя есть своя лошадь?

– Да, – ответила я.

Моя лошадь – белый арабский скакун – была для меня воистину лучшим другом.

Ведь она, лошадка, увозила меня в пустыню, прочь от дворца и от самой себя.

– Вот ею и занимайся. Катайся верхом, езди на охоту и учись. Не лезь в дела, что тебя не касаются, и все будет прекрасно. Мы относимся хорошо к тем, кто хорошо относится к нам. Поняла?

– Да, ваши величества, – ответила я, склонив голову, но не преклонив колен.

В том, чтобы назвать их «величествами», по моему разумению, предательства не было: царские дети от рождения равны богам, а боги, само собой, имеют право так именоваться.

Лишь когда я оказалась в относительной безопасности собственных покоев, потрясение и страх бросили меня в дрожь. Мои сестры захватили трон, обратившись против собственного отца. Они совершили тягчайший грех, но грех этот коренился в проклятии рода Птолемеев. К преступлению толкала кровь, что текла в их жилах, ибо мы, Птолемеи, принадлежим к семейству, чьи кровавые распри ужасали мир. Убийства братьев, жен, матерей… каких только злодеяний не было в нашем роду.

Правда, я думала, что фамильные нравы смягчились и нашему поколению уже не присуще столь жестокое властолюбие. Но это оказалось ужасной ошибкой.

Отец! Отец низложен собственными дочерьми. И что теперь их остановит? Я, Арсиноя, два мальчика – уничтожат ли и нас?

Довериться некому, посоветоваться не с кем. Я уже подросла, так что давно обходилась без няньки, а доверенным другом так и не обзавелась. Я была совершенно одинока.