Восхождение царицы

Из-за промокшей одежды стало чуточку холодно, но я знала, что туника скоро высохнет.

– Конечно, ты не умела плавать, и это не удивительно, – вновь заговорил Мардиан. Мне захотелось, чтобы он заткнулся. – Ты, наверное, всячески избегала воды.

Надо же, какой догадливый!

В ответ я лишь пожала плечами и с наигранной беззаботностью сказала:

– Мне не с кем было учиться: старшие сестры слишком взрослые, младшая – слишком мала.

– О, будь у тебя желание, ты нашла бы и возможность. – Он помолчал и добавил: – Думаю, если у тебя возникнет какое-то желание, ты всегда сумеешь его осуществить.

– Еще как боялась, – призналась я. – Но ничего другого мне не оставалось.

– Значит, ты хотела поплыть, – не отставал он. – Тебя ведь никто не заставлял, да и не мог заставить. Кстати, у тебя очень хорошо получилось. В первый раз, когда я пытался плавать, я тонул три раза!

– Я не только хотела, но и была обязана, – сказала я.

Он побледнел.

– Я знал, что она умерла. Но я не знал как. Прости.

– Я была рядом с ней.

Он побледнел еще сильнее, краски совсем схлынули с лица.

– И ты… помнишь?

– Только цвета, звуки, запахи. И чувство утраты. И воду, что забрала ее.

– Почему ты не сказала Олимпию? Он бы никогда не стал принуждать…

– Я знаю. Но, по правде говоря… Сколько еще могла бы я жить в Александрии, в морском порту, не осмеливаясь ступить на корабль?

Он склонил голову, тщательно подбирая слова, и наконец произнес:

– Да сохранят боги наш город в его славе и свободе.

– И да вернется мой отец-царь, и да взойдет он вновь на трон! – подхватила я и тут же осеклась, сообразив, что произнесла запретные слова, которые кто-то мог подслушать. – Ну а пока я должна сохранять веру и справляться с тем, что ослабляет меня или вредит мне. Согласись, боязнь воды – не лучшее качество для александрийской царевны.

– Ты одолела это препятствие, – промолвил юный евнух, явно потрясенный случившимся.

– Не без колебаний, – призналась я. – Пусть останется между нами, чего мне это стоило.

Хорошо иметь друзей, живущих без тревог и забот взрослой жизни. К нам, обитателям детских покоев дворца, это, увы, не относилось. Мы четверо находились под охраной и бдительным присмотром, с нас не сводили глаз и обо всем, что бы мы ни делали, докладывали их фальшивым величествам.