Восхождение царицы

Перед казармами придворной гвардии поспешно соорудили скамьи, где нам пришлось занять почетные места. Отец представил мне римских военачальников. Авл Габиний был приземистым коренастым мужчиной, с виду сугубым прагматиком и реалистом, каким и должен быть человек, осмелившийся ради денег пренебречь пророчеством. Ну а начальник его кавалерии Марк Антоний… Я нашла его привлекательным молодым человеком с искренней улыбкой.

Честно говоря, это все, что я запомнила о нем после той первой встречи.

Беренику вывели и поставили перед казармами со связанными за спиной руками и повязкой на глазах.

Потом повязку сняли, чтобы она могла видеть тех, кто обрек ее на смерть.

– Ты признана виновной в измене и узурпации трона в отсутствие законного царя, – произнес нараспев Потин, молодой, но уже ставший королевским министром евнух. – За это ты понесешь наказание и умрешь.

– Можешь ты сказать что-либо в свое оправдание? – спросил царь.

Разумеется, это была лишь формальность. Приговор уже вынесли и вряд ли отменят, что бы мы ни услышали.

– Раб римлян! – вскричала она. – Вон они сидят!

Она кивнула в сторону Габиния, Антония и Рабирия – заимодавца, что финансировал кампанию.

– Уселись крепко, теперь их уже не выгнать из Египта, и все из-за тебя! Так кто же изменник, отец?

– Довольно! – вмешался Потин. – Это твой последний вздох!

Он подал знак солдату, которому предстояло задушить осужденную, и гигант, чьи предплечья были толщиной с ляжки обычного человека, подошел к сестре сзади.

Береника, напрягшись, неподвижно ждала. Она закрыла глаза, солдат обхватил ее горло и резко сжал пальцы. Казалось, сестра очень долго сдерживала дыхание; потом ее тело взбунтовалось, и она стала корчиться, словно пыталась ослабить хватку. Однако что можно сделать, если руки связаны за спиной? Солдат, сжимая шею Береники, оторвал ее ноги от земли и удерживал в таком положении, пока жизнь не покинула сестру и тело не перестало дергаться. Конечности вытянулись, ступни обвисли, одна сандалия со стуком свалилась с ноги.

Лицо ее приобрело ужасный темный цвет, и я отвела глаза. Потом послышались тяжелые шаги: поднесли носилки, мертвую погрузили на них и унесли. Одна нога Береники, та, что потеряла сандалию, свисала и волочилась по земле. Но ей уже было все равно.

Отец во время экзекуции не выказывал никаких чувств, хотя лицо его побелело. Сидевший рядом с ним Габиний поморщился, Антоний отвел взгляд.