Царица поверженная

Но в отличие от изваяния он разговаривает, двигается и порой проявляет себя не лучшим образом.

– А в последнее время не попадаются? – не унималась она.

– Не припоминаю, – честно призналась я, чтобы она не подумала, будто мне пришло в голову скрыть от нее некоего знакомого Аполлона. – Но теперь я буду присматриваться внимательнее.

Двое работников с натугой вывернули камень из пола и сдвинули в сторону. Они ухмылялись, и я поняла, что они слышали наш разговор. Уж не воображают ли они себя подобиями Аполлона? У одного была волосатая спина, и он больше смахивал на Пана, а другой, коротышка с длинными руками, и вовсе напоминал обезьяну.

Едва удерживаясь от смеха, мы поспешили прочь из зала и лишь за дверью, привалившись к стене, скорчились от беззвучного хохота.

Я сказала:

– Это напомнило мне о моей обезьянке Касу.

Хармиона смеялась до истерики.

– Я серьезно. Где она?

– Я думаю… наверное… она в комнате Ирас, – с трудом выдавила из себя Хармиона. – Они, кажется, подружились.

Мы стояли на ступеньках дворца, что вели прямо к царской гавани.

Прямо над головой летали чайки, белевшие на фоне синего неба.

– Давай покатаемся на лодке, – вдруг предложила я. Погода была слишком хороша, чтобы сидеть дома. – Конечно, не гонку устроим, а так, отдых. Чтоб расслабиться да любоваться красками моря и неба.

Лодок в моем распоряжении имелось много, от маленькой прогулочной яхты до точной копии древней ладьи фараонов. А вот возможностью получать удовольствие от водных прогулок я была обязана собственной решимости и силе воли – едва ли не самым ценным чертам моего характера.

Воля поможет, если нас покинет талант, вдохновение и даже удача. Но когда нас покидает воля, все пропало: мы действительно обречены…

Хармиона загорелась.

– Я никогда не каталась на фараоновой ладье! – воскликнула она. – У которой нос в форме лотоса.

– Ну, ее и возьмем.

Мы спустились по широким, мягко закруглявшимся мраморным ступенькам – как в театре, где ряды сидений располагаются один над другим.

На дне сквозь прозрачную чистую воду виднелись камни и яркие анемоны. Подальше, в открытом море, океан накатывал на основания маяка и разбивался, вздымая высокие валы, увенчанные искрящимися плюмажами невесомых брызг.

В тот момент я решила, что обязательно закажу для Венеры Цезаря парную мозаику. На ней будет изображена вот эта сцена: Александрийская гавань в погожий летний день.

Царские суда пребывали в постоянной готовности, так что ждать нам не пришлось.