Царица поверженная

Еще имелось льстивое, но туманное утверждение: будто бы я «умру, как пожелаю, дабы жить вечно». Это можно было истолковать по-разному: то ли я умру такой смертью, какую пожелаю, то ли умру, потому что этого пожелаю? Что ж, таковы астрологи! Но я поняла одно: у Птолемея появится надежда на выздоровление, только если отвезти его на зиму в Верхний Египет.

– Не хочу туда! – закапризничал Птолемей, узнав о моем решении. – Мне здесь лучше. Там же ничего нет, кроме пальм, глинобитных хижин и крокодилов!

Да, там огромное количество крокодилов.

Судя по последним донесениям, в нынешнем году они размножились необычайно. Нил выше Фив буквально кишел ими, и казалось, что по обе стороны реки разложили на просушку целый лес сморщенных бревен.

– В Верхнем Египте очень красиво, – сказала я, вспомнив свои путешествия. – Я поеду с тобой, помогу устроиться. Мы остановимся у усыпальницы Ком-Омбо и помолимся тамошнему крокодильему божеству, чтобы он отозвал свои полчища. И ты увидишь Филы – самый прекрасный храм Египта, расположенный на острове.

Брат скорчил рожицу.

– Мне это неинтересно! Я хочу остаться здесь и помогать строить игрушечную трирему для Цезариона.

– Я попрошу корабельных мастеров подождать до твоего возвращения, – пришлось пообещать мне. – Цезарион еще слишком мал, чтобы совершать в одиночку морские прогулки.

В начале путешествия Птолемей куксился и не желал смотреть ни на Нил, ни на проплывавшие мимо земли. Но я упорно обращала его внимание на состояние оросительных каналов и плотин, особенно на землях Дельты, всецело зависевших от ирригации.

Здесь подъем Нила еще не начался – паводковые воды добирались сюда от Первого порога примерно за двадцать дней.

Птолемей, однако, лишь безучастно лежал под балдахином и кашлял. Он заслуживал сочувствия.

Мы проплыли мимо пирамид, и он едва удостоил их взгляда. Мы проплыли мимо Мемфиса, мимо оазиса Моэрис, мимо города Птолемеи – последнего греческого форпоста на Ниле, где уже был заметен подъем воды.

Вместо того чтобы дожидаться паводка в Александрии, мы плыли ему навстречу.

Река расширилась в озеро, а мы двигались дальше: мимо Дендеры и храма Хатор, потом мимо Фив и огромного святилища Амона, мимо исполинских статуй Рамзеса, сидящих перед его погребальным храмом. Унылые скальные холмы, в чьих вырубленных недрах властвуют мертвые фараоны, простирались далеко за горизонт.

Неожиданно река стала кишеть телами крокодилов.