Царица поверженная

Впрочем, сейчас предстояло разбираться с более насущными вопросами. Где мы оказались? Кругом расстилались безликие белые пески. Как далеко на запад нас занесло?

Капитан брел по берегу, волоча ногу. Ранен, но жив! Я окликнула его по имени, замахала рукой и сама поспешила ему навстречу.

– Хвала богам, ты невредима! – воскликнул Фидий, нервно поглаживая висевший на поясе кинжал.

– Я надеюсь, ты не собирался последовать примеру римлян, – сказала я. – Вне зависимости от того, что случилось со мной.

По выражению его лица я догадалась, что именно об этом он и подумывал: капитан, допустивший гибель доверившегося ему монарха, терял честь, а вместе с ней и право на жизнь.

Однако Фидий, будучи человеком практичным, решил сначала точно узнать, что произошло, а уж потом решать свою участь.

– Я сделал все, что мог, но флот потерян, – сказал он.

– Я знаю. Воля небес не в твоей власти. Столько людей спаслись – это уже чудо.

– Флот, наш прекрасный флот превратился в обломки! – Он сокрушенно качал головой.

– Мы построим другой, – заявила я, стараясь за уверенностью скрыть горечь утраты.

Флот был моей гордостью, моей надеждой. К тому же я подвела Антония и не смогла сдержать слово. Правда, не люди, но боги помешали мне. Антоний перебрался через Альпы зимой, а я, похоже, не сумела даже покинуть Египет.

– По-моему, мы неподалеку от Паретония, – сказал капитан.

Так назывался одинокий аванпост в безлюдной местности на западной границе Египта.

– Ну что ж, мне давно следовало попасть сюда, – с деланой бодростью отозвалась я.

 – Царица должна знать все свое царство, с запада на восток и с севера на юг.

– Да тут и смотреть не на что, одни скорпионы, – пробурчал в ответ Фидий.

Возвращение было невеселым. Торговые суда из Александрии прибыли за уцелевшими людьми, собрали обломки, годные для использования, и отбуксировали в Александрию оставшиеся на плаву корабли. Еще несколько кораблей удалось подлатать и отправить в Египет своим ходом, хоть и медленно.

Мы высадились на столичной пристани, притихшие и унылые.

С сокрушенным сердцем мне пришлось написать Антонию и сообщить горькую новость: на помощь из Египта ему рассчитывать не приходится.

Наступило лето – время, когда народ радуется урожаю, а море бороздят груженные товарами суда. Но мы застыли в напряженном ожидании, ибо после того, как легионы покинули нас, а флот уничтожила буря, Александрия была совершенно беззащитна.