Царица поверженная

– Я предложил его только потому, что ты в отличие от многих явно не имеешь предубеждения против римлян.

– Цезарь был другим, – коротко заявила я.

Не объяснять же ему, что Цезарь был больше чем римлянином, больше чем смертным человеком.

– Октавиан красив, – неуверенно пробормотал Мардиан, – и обладает огромным могуществом.

Меня передернуло: вспомнилась сцена, которую я увидела через окошко в Регии. Красив, могуществен да еще и сладострастен.

– О да. Тут я с тобой согласна.

– Ну а что еще нужно женщине?

Я рассмеялась:

– Признаю, названные тобой качества вовсе не помешают.

Но мне хотелось бы добавить к ним сердце и жизнерадостность.

– Тогда беру свои слова обратно. Тебе придется искать не римлянина.

Ирас принесла горшочек миндального масла.

– Может быть, ты приляжешь здесь. – Она указала на кушетку, застланную плотными полотенцами.

– Потом. – Я хотела закончить разговор с Мардианом. – Понимаю, что ты желаешь мне только добра. Однако…

Могла ли я объяснить ему, как мало все это меня интересует? Даже сны мои были чисты и стерильны.

Он, с детства ставший евнухом, не понимал приливов и отливов страсти, не мог уразуметь, что на одной стадии жизни она доводит до безумия, а на другой – исчезает, как в засуху уходит вода из речного ложа. Я прекрасно помнила счастье от близости с Цезарем, но порой удивлялась тому, что могла испытывать подобные ощущения.

– Может быть, тебе стоит подумать о царевиче из Вифинии или Понта, – рассеянно продолжил он. – О молодом супруге, который будет боготворить тебя и делать все, что ты пожелаешь.

Никогда не предъявлять никаких требований, но существовать только ради того… чтобы удовлетворять тебя.

Мардиан покраснел.

– Ты рассуждаешь так, будто мне шестьдесят, а не двадцать семь, – отозвалась я.

При этом я попыталась представить себе, о чем он говорит, и невольно покраснела сама.

– Цари берут себе прелестных наложниц, почему бы и тебе не сделать это?

– Мальчишки меня не привлекают.

– Я не имел в виду настолько юных.

 – Он помолчал. – Я слышал, что царевич Архелай из Команы отважный солдат и хорошо образован.

– Сколько ему лет?

– Я не знаю. Но могу выяснить, – встрепенулся Мардиан.

– Вот и выясни, – промолвила я, чтобы улучшить его настроение. – И вот что еще… Прости, что сменила тему, но правда ли это – насчет Лепида?

Похоже, что после сражения при Филиппах официальный триумвират превратился в неофициальный дуовират – союз двоих.