Гроза тиранов

Усатый дождался, когда душивший меня кашель отступит, и повторил вопрос.

Я кивнул – глупо отрицать очевидное.

Толстяк облегченно вздохнул, главный турок откинулся к стене. Мой ответ его по какой-то причине очень обрадовал.

Как же объяснить этим исчадьям позапрошлого века, что они ошибаются? Что я не тот, за кого они меня принимают?

– Я бы…

Но турок властным жестом прервал меня.

– Не надо… Али предупредил, что ты пробуешь замутить его, придумывая сказку, достойную придворного сказителя или базарного рассказчика… Не надо… Мне сказки не нужны…

Он волнуется.

Явно волнуется…

Чего же этот турок от меня хочет?

– Я, уважаемый, не тот, действительно не тот, за кого вы меня принимаете…

Усатый криво усмехнулся, и эта гримаса была приговором моим словам… Как же донести до них мое, в полной мере, фантастическое происхождение? Неужели напрасно корячусь, сдерживая рвущийся наружу вой, и эти уроды так и не захотят, не смогут ничего понять?!

– Я – не русский шпион! Я родился…

И снова взмах руки.

Только на этот раз – удар, и удар от души, со всей силы. В глазах потемнело. Кажется, он еще и челюсть мне свернул… Отличный удар, гаденыш, – я даже не успел головой дернуть.

Из-под крючковатого орлиного носа на меня плеснул огонь… пламя ненависти и презрения…

– Ты крепкий противник, кяфир… Не омрачай свою судьбу глупыми увертками… Они не к лицу мужчине… Ты храбро сражался, но проиграл свой бой. Скажи то, что нужно мне, и твоя кончина будет быстрой и безболезненной… Как будто уснешь…

Он поднялся.

– В противном случае… Если ты будешь упорствовать… Ты будешь умирать действительно долго и очень, очень неприятно…

Турок теребил четки. Выражение сурового, вытянутого вниз лица приобрело торжественное выражение.

– Но ты мне, кяфир, все сам расскажешь… А если и дальше будешь прикидываться душевнобольным… Али увеличит свое рвение…

Он сел. Четки так и мелькают.

Слова, которые я ночью подбирал в камере, замерли в горле.

Слушателей здесь нет. Не для меня…

– Что? Что вы желаете знать?

Надо выкручиваться. Тянуть время.

Возможно, что-то всплывет в голове. Может, просто ситуация измениться. Окружающие походило на дурной, странный сон.

Турок нагнулся ко мне.

– Меня не интересует, как тебя зовут, русский. Откуда ты и что предпочитаешь на завтрак… Скажи, куда ты шел, к кому и… – он бросил взгляд через плечо на раздувающего в жаровне угли толстого палача.