Гроза тиранов

За поясом два длинноносых пистолета в серебряной оправе, кинжал и сабля с рубином на эфесе. Шаровары, или как еще их тут называют, традиционно синие, но тапочки с завязками, местная обувь, тоже цвета ночи. Щеголь!

Атаман юнаков присел рядом с лежанкой.

– Как ты?

Алекс кивнул и попробовал показать большой палец, но вовремя спохватился. Неизвестно, как здесь могут трактовать такой жест.

– Хорошо.

Говорили они на сербском.

– Как отец?

Вот это уже попал… Как тут отделаться общими фразами?

Парень закашлялся.

– Что с тобой, Петя? – вожак гайдуков гневно глянул на толпившихся вокруг селян. – Я просил обеспечить лучший уход моему брату!

Голос его ревел, как вой рассерженного тура. Старикан по привычке потянул с головы шапку, спохватился и виновато развел руками.

Надо было что-то говорить.

– Погоди… Барис, – Алекс ухватил «брата» за рукав. – Тут такое дело…

Он подбирал слова.

– Пытали меня…

Краска гнева медленно сходила с лица собеседника, уступая место суровой решимости.

– Знаю, друг, знаю… Ничего не мог сделать.

Профукали мои ребята тебя, а вот алчаки[19 - Алчак (alзak тур.) – подлец, негодяй, тварь.] эти нашли. Потурченцы боснийские!

Значит, они должны были встретиться! И не смогли… И то информация.

– Понимаешь, э-э-э, Барис, – начал неуверенно Потемкин. – Когда меня пытали, то били сильно… Ну, и… в голове что-то повредили…

Алекс припал губами к кувшину с разбавленным вином, который кто-то заботливо сунул в руку. В голове шумело, но приходилось выкручиваться дальше.

– Память я потерял… Всю почти. Кто я, откуда, как попал сюда – ничего не знаю…

Глаза атамана превратились в узенькие щелочки, заходили желваки. Он явно не то хотел услышать.

– Так ты что? Ничего теперь не помнишь? – Барис обернулся и глянул на своих гайдуков, затем склонился поближе к телу раненого. – Ничего?! Даже то, что…

Он резко выдохнул и отодвинулся. Алекс замер, ожидая продолжения речи, но того не последовало.

Барис долго молчал, думая о чем-то своем. Он изредка нервно покручивал ус, шевелил губами.

Окружавшие его люди и не подумали прервать течение мыслей вождя. Молчал и Потемкин.

Наконец, предводитель юнаков положил руку на грудь Алекса.

– Да… Плохо… А я на тебя очень рассчитывал, – он перешел на русский язык. – Тебя, Петя, я здесь… да что я?! Все ждали, как мессию! Живот свой за то, чтобы из зиндана тебя вытянуть не жалели… А тут вот оно как…

Он успокаивающе похлопал парня по здоровой руке и начал подыматься.