Гроза тиранов

 – Умирая, я все что знаю, передам внучке, кровинушке моей, моей Френи. Сына я не нашла, так что внучку потерять не имею права. Слушай! Я передам, а ты возьмешь ее, вытянешь из этого каменного мешка и получишь в награду то, что хочешь больше всего. Она поможет тебе, чужак, найти человека, способного вывести твою душу отсюда в тот мир, из которого ты родом…Если ты вытянешь Френи отсюда живой, она сделает это – клянусь кровью ее и своей!

Цыганка громко охнула и закачалась. Видимо, сеанс такой связи отнял у нее последние силы:

– Верь мне, человек… Верь мне, ибо я умираю, и уже нет сил убеждать тебя дольше.

Алекс смог только спросить:

– Ка-ак?

Старуха отмахнулась.

– Захочешь, увидишь сам… Мы в новой крепостной стене у Котора. Ты найдешь… Спеши, человек не из моего мира. Спеши!.. И помоги моей внученьке, если уж не смог помочь мне…

Образ пропал. Потемкин проснулся.

Он долго плескал себе в лицо холодную дождевую воду из ведра на крыльце. В доме раздавался могучий храп Бариса и тонкие рулады старого Мирко.

Вокруг простиралась заснувшая деревня, над головой манила бездонная звездная бесконечность, было муторно и страшно.

– Как?! – он вспоминал последние слова старухи, ее предложение и понимал, что ему сейчас бросили то, на что он уже не мог и надеяться. Пускай ниточку, но надежды! – Как?!

Чью помощь она сможет предложить? Кого надо найти? Кто может ему помочь? Ему, заброшенному почти за двести лет до собственного рождения, в тело другого человека? Кто еще способен на перенос души через время, если тот, кто сделал это, мертв там, в веке двадцать первом, и еще не рожден здесь, в веке девятнадцатом?

И тут же в голове всплыл давно очевидный ответ.

Алекс застонал от собственной неспособности заметить то, что все это время лежало на поверхности под самым его носом. Губы парня сложились и выдали единственно правильный вариант:

– Нелли!

Глава 4

Нелли

1

Жжение в груди парализовало легкие.

Хотелось вздохнуть, но каждое движение отзывалось такой болью, что скрюченное в агонии тело отказывалось повиноваться.

Нелли умирала.

Ощупью она нашарила руку деда. Старик упорно читал над головой заклинание. Что-то свое, древнее, забытое.

В низу живота начал разливаться холод. Не прохлада, не легкие мурашки озноба, а пробирающий, леденящий, превращающий теплое податливое живое тело в абсолютное ничто хлад смерти. Из глаза потекла одинокая слеза.