Гроза тиранов

Такое же? Девушка вгляделась пристальней. Это! Лишь золота на оправе сейчас было побольше, да полотно еще сохранило ясность.

Она отстранилась от тихо бормочущей старухи.

Сверху послышался скрип двери. Повелительный возглас вернул бабку к отложенным делам.

Все, что разобрала Нелли, было:

– Хвала Госп… Аллаху, деточка. Не держи на меня зла за тот раз…

– Баби-калфа, ты собираешься работать, или мне приказать вылить твой обед в канаву?

Голос шел из-под потолка.

Старуха согнулась в поклоне и быстро залепетала:

– Сейчас, сейчас, о уважаемая ханум.

Я только порадовалась за Фирюзу, которой всемилостивейший Аллах вернул ее разум.

– Правда?

Перестук сандалий или туфель, и над Нелли склонилась еще одна колоритная особа. Дородная тетка в десятке всевозможных юбок, поверх которых напялен еще и халат, дорогие ручной работы сапожки смотрятся нелепо рядом с вуалью, укрывшей половину лица и закутавшей шею. Бабища скептически осмотрела фигурку Нелли, вжавшуюся в свой угол и, хмыкнув, выпалила:

– Не похоже.

Баби, не разгибаясь из поклона, пихнула Нелли ногой. Больно!

Девушка охнула и схватилась за ушибленную голень. Сквозь зубы тихо выскочила парочка ругательств.

Тетка удивленно закатила ярко накрашенные глаза, склонила голову.

– Аллах велик!

Бабка рядом поддакнула.

Но взгляд тетки скользнул дальше, за спину девушки. Глаза матроны недобро сузились.

– Это зеркало, которое господин поручил вам привести в порядок?

Бабка бухнулась на колени.

– Откуда это?!! – тетка тыкала пальцем в ту самую заметную царапину на нижней планке. – Кто?!

Баби заверещало что-то жалостливое, но тетка не слушала оправданий. Выхватив из-за пояса тонкую кожаную плеть, она обрушила на тело пресмыкавшейся старухи град ударов. Перепало и Нелли, не знавшей как себя вести и как реагировать.

Взрыв ярости прошел так же внезапно, как и начался.

– Отнесешь наверх! Протри и больше пальцем не дотрагивайся! – тетка укрыла плеть в складках пояса.

 – Хозяину скажу, что проклятый чертопоклонник сам эту царапину нанес! Скажу, что так и было!

Она подхватила края юбок и посеменила прочь.

Услышав обещание толстой матроны, старуха Баби упала на пол и начала быстро тараторить, перемежая слова благодарности цветистыми восхвалениями милосердия благодетельницы. Звали ушедшую толстуху Зухрой.

Этот спектакль абсурда стал уже выводить из себя несклонную к терпению Заволюжную. Но от реплик она удержалась.