Театр и жизнь. Записки старой провинциальной актрисы

И как мама ни пыталась его убедить в том, что именно из-за нас она уволилась – он этого не понимал.

Утром все расходились по делам, скидывая на нас с Боренькой всё, чем они укрывались ночью. Мамочка отрезала два кусочка хлеба, намазывала их тонюсенько маслом и присыпала сахарным песочком, когда и то, и другое начали выдавать на детские карточки. Это нам с ним была еда на весь день. Мы, не вылезая из-под одеял, крошили этот хлебушек очень мелкими кусочками возле себя на постели и потом весь день сосали их. Ведь в блокаду все сосали, а не ели: положишь на язык, прижмешь к нёбу и, пока не растает, получаешь наслаждение, и только потом берешь следующую крошку.

Мама всегда ругала нас за это, но вот когда вроде всё иссосал и вдруг находилась еще одна крошечка – такое счастье! (Я все это доподлинно помню).

И вот однажды… еще и еще прости меня, Господи! У меня пропал целый кусочек хлеба, а не крошечка. Я, конечно же, решила, что его съел Борис, и как он меня ни уверял, что он не ел, я не верила. Ну и как старшая отлупила его.

И только когда увидела кровь, пришла в себя (ну чем не второй папочка?). Видимо, я влепила ему по носу. Господи! Как я Бореньку молила простить меня, даже его довела до слез своими просьбами, потому что он, как он говорил, давно простил. Я на самом деле была в отчаянии от такого поступка. Поэтому и у мамочки, тут же ей рассказав, молила о прощении. А этот кусочек нашелся за диваном, на котором мы с Боренькой лежали. Господи, прости и помилуй!

Где-то уже в декабре, перед Новым годом, тетя Маруся выкупила праздничный паек и понесла домой.

Нас-то в квартире не было, дядя Леня умер, и они переселились в кухню, т.к. в ней не было окон, ниоткуда не дуло – вроде теплее.

Юрочка был очень плох и попросил у нее в рот положить чего-нибудь. Она сказала, что скоро будет «обед». Но все же дала ему чайную ложку сахарного песку в рот, постелила ему на плите:

– Поспи пока, – говорит (чтобы время до обеда для него быстрее пролетело).

Зовут «обедать», а он…

Господи! Царствие ему Небесное! Вот и еще смерть! Сама тетя Маруся и Люсенька… Они с Юрочкой ходили в четвертый класс, а когда я была помладше, они всё играли со мной: завернут в одеяло и таскают по квартире, а мамочка и тетя Маруся всё боялись, что они меня уронят.

Так вот… они умерли уже после того, как мы уехали. Как тетя Маруся умерла – не знаю, а вот как Люсенька… соседка рассказывала, в последний раз видела ее сидящей в постели (в их комнате) с полубезумным взглядом.