Паладины

По уходе в паломничество все активы семьи брались под охрану Католической церковью, так что Косте не надо было волноваться за то, что в его отсутствие кто-нибудь обидит его молодую супругу или навредит делу.

Свадьба была большой даже по местным меркам. Гуляли всем селением почти три дня и еще неделю избавлялись от наехавших на праздник дальних родственников молодой жены. Если сюда еще добавить две недели подготовки с выборами яств, рассылкой приглашений, покупками и получением благословений, да посчитать две недели, потраченные на решения юридических дел, появившихся после венчания (один брачный контракт занял три дня согласований и учета имущества супругов), то получилось то, что и получилось.

«Полочане» опоздали с выходом и явились в Константинополь, когда первое из Христовых воинств уже благополучно переправилось на мусульманскую сторону.

Костя был хмур всю дорогу.

4

– Олаф, сколько еще я буду слушать твои оправдания? – будничный тон, которым был задан вопрос, не обманул ни говорившего, ни слушавшего.

Топчущийся у входа высоченный увалень в кольчуге и с длинной секирой за спиной угрюмо молчал, так что вопрошающему пришлось отвечать самому на поставленный вопрос:

– Видимо, ты ожидаешь, что терпение богини безгранично?! – Маленький сутулый человечек преклонных годов в белом хитоне недовольно заерзал в высоком кресле. – Что значит: мне нужен десяток капиларов?! У нас их сколько, по-твоему? Сотни?!

Бородач посмел подать голос:

– Я подумал… Хватит и четырех.

Человечек схватился за голову в притворном гневе:

– Он подумал! Подумал! Когда он должен искать способы для устранения собственных ошибок, он начинает думать! – Старичок опять подпрыгнул. – Не будь у тебя таких заслуг перед храмом, ты бы уже чистил нужники! Особенно после безобразно дорогого похода в Гардарику, что вы предприняли на пару с этим безмозглым Пионием!!

Бородач процедил сквозь зубы:

– Пионий мертв…

Старичок буквально забрызгал слюной:

– Да! Зато ты жив! А должен быть там же, где и твой не в меру ретивый хозяин! Уложить двух капиларов, потратить кучу золота, отправить на свидание с Лучезарным прорву народа и не выполнить дело, которое мог бы закончить и ребенок!

Олаф молчал.

Старичок понемногу отходил и уже более спокойно спросил:

– Что там вы предприняли нового?

Норманн пожал плечами.

– После того как всех наших в Милане разогнали, – он замялся, подбирая нужные слова, – мы потеряли их из виду.