Перерождение

Сокх появился на юге Республики около пяти лет назад и начал распространяться приверженцами Культа савошских ведьм. Можно было догадаться, что зелье было одним из способов заработать большие деньги, но Снорре понимал, что за этим стоит что-то более значительное. Особенно непонятно было, куда деваются пропавшие, ведь трупов почти никогда не находят. Лишь немногие возвращались из лесов и болот – бесноватые, одержимые, голодные, вплоть до людоедства, но в большинстве случаев тяжело больных не находили нигде.

– А знаешь, как сокх действует на эльфов? – сощурился Гуно, надеясь хоть чем-то удивить Снорре.

Волхв отрицательно помотал головой.

– Моментально! – заключил мельник. – Они слишком, как это, чувствительны что-ли. Короче, никакого иммунитета против этой заразы. Мы тут с Ливеллией не то чтобы бок о бок, но недалече – много слышим. Говорят, сокх и там по деревням ходит. Куда только смотрят их маги-теурги?

– Не знал. А на бородатых не испытывали? – усмехнулся Снорре.

– Гномам хоть бы хны. Они этот сокх ещё бараниной закусят да пивом зальют.

На глубине реки под ними блеснул пятнистый бок форели и снова пропал в водорослях.

Хозяин мельницы вздохнул и долгим взглядом смотрел на закатное солнце, розовым и алым играющее с волнами Бравки. Берега медленно темнели. Тени от деревьев становились всё длиннее, пока вконец не слились с наступающей темнотой.

– С женою мы давно разошлись… Ушла из деревни.

К другому. Жили с дочей. Растил её. Учил её, как хозяйство вести. Умная девка была, за помолом следила: ведь много зёрен подашь на жернова – мука крупной выйдеть, мало подашь – можно и «сжечь» – перемолоть то бишь. Потом и просевом занималась. Умелая…

Снорре молчал, давая договорить мельнику. Понятно было, что дочки рядом уже нет. Волхв понимал, что конец у этой истории печальный.

– Не стало её пару годков назад. Как Культ пришёл, так сразу многих мы потеряли…

Гуно замолчал и отвернулся, а Снорре не стал расспрашивать о подробностях.

В тот вечер Снорре видел, как хозяин поднимался на небольшой холмик на берегу реки, где стояла поминальная семёрка в честь Семиликих, какие ставили в память об ушедших в другой мир. На верхней жёрдочке семёрки покачивалась уже почти выцветшая тряпичная кукла и, как показалось Снорре издалека, колты – девичьи подвески округлой формы.