Имам Шамиль. Книга вторая

Сначала отправили в крепость, а на рассвете, привязав ремнями к лошади, повели вниз. Только мать и жена с воплями бежали за мной. – Хаджи-Мурад говорил тихо, не поднимая головы. – Я шёл без папахи, палило солнце, мучила жажда, попросил у ближнего солдата попить.

Хаджи-Мурад прервал рассказ. Видно было, что он очень волновался – капли пота выступили на большом выпуклом лбу. И вдруг он поднял голову – широко расставленные глаза сверкали гневом.

– Тогда проклятый солдат подошёл ко мне и стал мочиться на полу моей чухи.

Что со мной было дальше, плохо помню, ибо зло затмило разум. Я рванулся сначалу к солдату, он отпрянул. Мы шли около Могеоха, где дорога была особенно узкой. Тогда я кинулся в пропасть. К счастью, оборвались ремни. Солдат хотел схватить меня, но я увлёк его за собой в бездну. Что было дальше, не помню.

Хаджи-Мурад опять перевёл дыхание. Тяжело ему было всё это вспоминать.

– Пастух, который нашёл меня, рассказывал, что я долго был без сознания, а солдат сразу же умер.

– Слава Аллаху! – воскликнул Ахвердиль-Магома.

– А что было дальше? – с нетерпением спросил Юнус.

– Я долго лежал. Рёбра зажили раньше, а нога не заживала. Когда я поправился, остался в Цельмесе. Хунзахцы приходили, просили меня вернуться, но мать и жена не посоветовали. Просил и генерал Клюгенау прийти к нему в Шуру Я отказался. Письма его сохранил, сейчас прочту вам.

Хаджи-Мурад снял папаху отвернул подкладку, достал две бумажки. Развернул одну, затем другую.

– Вот первое: «Салам и множество добрых пожеланий прапорщику Хаджи-Мураду! Я знаю, что ты служил нам верой и правдой, что доказывал не раз на деле.

Генерал-майор Ахмед-хан Мехтулинский поступил с тобой нехорошо. Я знаю, что ты не изменник, не сторонник Шамиля. Тебя арестовали. Ты бежал. Мне трудно судить, не поговорив с тобой. Если ты верен нам, предан царю и совесть чиста перед Богом, приезжай ко мне, никого не бойся. Я твой покровитель и защитник. Ахмед-хан под моим началом, он понесёт наказание после твоего объяснения, если ты не виновен. Я сдержу своё слово, Бог будет тому свидетель».

– Клятву и Богу, и шайтану они дают одинаковую, – заметил старик, хозяин дома.

– Я ответил ему, что прийти не могу, поскольку действиями хана унижен, а солдатами обесчещен. Тогда генерал прислал второе письмо: «Послание твоё получил. Напрасно не приезжаешь. Уверяю, все твои обидчики будут наказаны. Законы нашей империи строги и справедливы. Я приказал начать расследование твоего дела.