Корабли идут на бастионы

Он спросил ждавшего его в гичке Доможирова:

– А где Бойченко? Почему его сменили? Бойченко был его любимый гребец.

Оказалось, что Бойченко перешиб ключицу, сорвавшись с реи. Следовало выяснить, почему это случилось: сам он проявил излишнюю лихость или командир увлекся спешкой.

Доможиров, встрепанный и небритый, чесал колючий подбородок. В присутствии гребцов он только хмурился и дожевывал что-то, чего не успел доесть дома. Он презирал Куликова за его бриллианты и галуны и открыто называл бабой.

Он даже высказал мнение, что флот ожидает непременная гибель, пока из него не уберут всех подхалимов и левреток. Левретками он окрестил иностранцев.

Доможиров был убежденный холостяк. Хозяйства дома никакого не имел, ел всухомятку и походя. В кармане его кафтана всегда имелись какие-нибудь припасы в виде зачерствелой лепешки или куска брынзы.

– Эдакой лепешкой человека убить можно, – заметил адмирал, слыша такое хрустенье, словно Доможиров жевал камни.

– Да булочник – болван, всегда подсунет, – отвечал Доможиров, искренне считавший большинство людей болванами.

Он был изобретателем и регулярно осаждал Ушакова, Мордвинова и даже Петербургское адмиралтейство самыми неожиданными прожектами. А так как редкие из них получали возможность осуществления, то Доможиров уже заранее предполагал врага в каждом, с кем приходилось сталкиваться. К Ушакову он чувствовал некоторое доброжелательство за то, что тот дал ему возможность провести несколько опытов по борьбе с древоточцами.

Древоточцы были истинным бичом для деревянных судов, и опыты Доможирова живо интересовали адмирала.

Гичка приближалась к небольшому заливу, где обычно производилось килевание судов. На поверхности воды виднелось что-то похожее на убитого кита. Это и был полузатонувший фрегат. Скоро показались стрелы для подъема тяжестей и пристань. Фрегат лежал, накренясь левым затонувшим бортом. С противоположной стороны стояли на якорях три плоскодонных лихтера.

С палубы каждого из них были выдвинуты бревна. Они упирались в борт фрегата и предназначались для того, чтоб при попытке поставить фрегат прямо он не лег бы на правый борт.

Едва адмирал услышал знакомый хлюпающий плеск, крики работавших людей и повизгиванье ворота, как обычное чувство возбуждения и наслаждения деятельностью уже начало пробуждаться в нем. Люди узнали его гичку, узнали его самого, и шум приветствовавших голосов пронесся над водой.