Уроки украинского. От Майдана до Востока

Самооборона всегда вставала живым щитом между людьми и «Беркутом». Мы постоянно старались не дать возникнуть каким-то конфликтам.

– Все боестолкновения происходили без оружия?

– Абсолютно. Нас расстреливали за нашими картонными щитами.

– Сейчас многие молодые ребята ходят по периметру Майдана в камуфляжной одежде, масках. Это – такая мальчиковская игра?

– Объясняю. Эту камуфляжную одежду нам выдали уже после боевых действий. То есть этой мальчиковской игры до того не было. Люди ходили – кто в чем, кто как.

Да, сотникам выдавали одежду.

– И ты легко откажешься от своей? От своего бронежилета?

– Поверь, я с огромным удовольствием откажусь. Я ненавижу носить бронежилет на себе. Зачем он мне? Я хочу мира. Я спокойный человек. Тут все в основном такие. Никто не хочет войны. Правда. Поверь мне.

– На днях я видела, как по Майдану вели взятого в плен человека, которого называли «титушкой». Его вели люди из сотни. Ты считаешь нормальным избиение этих людей – титушек?

– Не считаю нормальным.

– Считаешь ли ты нормальным то, что какого-то пойманного вора так же показательно водят по Майдану?

– Ну а что делать, если милиция бездействует? Если ее практически нет?

– Мой вопрос состоял в следующем – считаешь ли ты нормальным унижать человека, независимо от того, виноват он или нет?

– А где там агрессия? Разве это агрессия – связать ему руки и провести, показать, что он – вор? Никто его не бил и никто не обижал.

– В подобной ситуации ты сам…

– Ты хочешь, чтобы я себя представил на месте вора?!

– Необязательно вора.

При желании вину найти несложно. Допустим, тебя в чем-то обвинили. Ты предпочтешь, чтобы тебя выставили на всеобщее обозрение или все же быть избитым?

– …Знаешь… я считаю, что для того, кто ворует, то, что его проводят по Майдану, – это просто счастье. За то, что он ворует, государство должно дать ему от трех до пяти лет. Спроси у любого вора, что предпочитает он. Я уверен, он выберет, чтобы его провели по Майдану и отпустили.

– Как ты думаешь, люди, которые исполняют это наказание, они не меняются внутренне?

– Думаю, нет.

А что их может поменять? У нас здесь три месяца было государство. Здесь действует сухой закон. Мы боролись с режимом и продолжаем это делать. Непосредственно моя сотня все это время отвечала за безопасность. В нашей компетенции было заниматься пьяными и крадунами. Мы ловили тут и гопников.

– Гопники – это кто?

– Те, кто с нашими атрибутами нападал на людей под видом самообороны.