Пошли мама с папой за грибами… (Анатолий Вехотко). Воспоминания вдовы режиссёра

Получилось настоящая семья: я, Толя, дочка Ирина и Стёпка. Оставалось за малым: домик в деревне. Весной 2002 года я продала квартиру на Гаккелевской улице и вложилась в новостройку в Ручьях. Разницу в цене осенью решено было потратить на дом в деревне. Собственно, поначалу я решила посмотреть дачу в садоводстве, где-то за Павловском, в восьмидесяти километрах от Санкт-Петербурга. От станции минут 30—40 пешком, маленький домик с одной комнатой, шесть соток, соседи со всех сторон, и непонятно, где в лесу водоем для купания.

– Всё, – сказала я Толе, – целенаправленно дом в деревне и с Московского вокзала, чтобы до электрички пешком не больше 20 минут.

Вторым был дом в Померанье, за Любанью. Дом понравился, и я не думала о том, что под окнами трасса на Москву, а по ней день и ночь идут фуры. Я хотела его купить, но судьба отвела от непродуманного решения. Документы у хозяина не были готовы, и мы решили смотреть другие варианты.

Следующим оказался дом в Торфяном. Дом и сад. Отличная баня. Но… Автолавка пару раз в неделю и отсутствие водоёма.

Здесь Ленинградская область закончилась, и Чудово показалось совсем близко.

Следующим был дом и отличный яблоневый сад в Дубцах, а это уже за рекой Волхов. Через деревню проходит всего лишь ручей, но мне всё нравилось, даже не пугало, что в магазин придётся ехать в Чудово. Хозяин сказал, что на дом есть желающие, и он позвонит, и скажет свой ответ. Как я плакала, когда те, кто смотрели раньше, решили купить этот дом. Это была судьба!

И вот, наконец, Большая Вишера.

Далековато? Возможно. От станции идём с Толей и семенящей пожилой женщиной, сворачиваем на длинную прямую:

– Это КДО, – поясняет старушка.

– Как? – переспрашивает муж. Я пожимаю плечами.

– Улица 50 лет первого КДО – Комсомольского Добровольческого Отряда.

– Далеко ещё?

– Скажу, – загадочно улыбается проводница.

Подходим к ярко-синему домику в три окна, с белыми резными ставнями, я шепчу Толе:

– Хоть бы этот, хоть бы этот, – но он остаётся позади, и немножко грустно становится.

Я ничего не жду.

– Вот он! Мой дом.

Я поворачиваю голову влево и ахаю. Ярко-жёлтый, в четыре окна, а перед окнами тонкая рябинка.

– Вот это дом! – прошептал муж.

– Сказка! Я не верю.

Внутри дома, конечно, было убого: старый диван, железная кровать, обои, видно, из старых советских запасов. А за окном большой пруд. Никакого сада, участок большой, не очень ухоженный. Но это был мой дом, и я уже его любила.