Древние Славяне. Соль. Книга вторая. Масленица

 – Боярин смотрел на монахов вчетвером уложившим тяжелое бревно в пазы самого нижнего венца[42 - Венец дома – ряд брёвен по периметру.] сруба и стучащие по нему киянками.

– Да, тяжко здесь. – К дружинникам подошел отец Николай. – Горожане обходят нас стороной. – Разведя худые руки отец Николай вздохнул. – На всё воля Господня, мы хотели, как лучше…

– А получилось, как всегда! – хохотнул Лихва.

– Я больше не буду наказывать и калечить горожан, – тихо сказал Юлья.

– А кто тебя заставляет калечить? – Лихва сморкнулся в сторону.

 – Дал пару раз в морду мужикам, увёл со двора овцу, и они сами побегут креститься.

– А в Ружове? Ты помнишь, Лихва, там двое детей не успели выскочить из дома…

– Бывает такое, бывает, – поёжился Лихва, вспоминая полыхающую пожаром улицу непослушного городка.

– Я тоже не хочу больше ездить на крещения. – Корень сильно замотал головой. – Никакого понимания, и дома перед дочками стыдно показаться. Нужно менять жизнь.

– Иди, меняй. И хватит пиздеть. Дружина! Монахи! – Крикнул Лихва в сторону стройплощадки.

 – Идём обедать, вечером доработаем.

* * *

Увидев уход чужаков, горожане на Священном Холме повеселели. Пять празднично одетых девственных девиц у общего костра по очереди скинули с лиц платки и прокричали заклички, провожая Зиму. Горожане, особенно дети, старательно трясли ладонями, изображая трепет крыльев жаворонков и других птиц, прилетевших к тёплым дням.

В жертвенной корзине, косо пристроенной на еловый пень, лежало мало блинов. Не все пришли на праздник.

Мужик в шкуре Медведя-Кома не плясал и не вертелся. Мрачно сидел перед костром, подкидывал дрова и, плача, скулил:

– Не будет в этом лете урожая. Совсем не будет, если не сожжем Масленицу.

Князь сегодня не появился. На деревянном помосте стояли Волхов Ветер и воевода Горыня. Чуть дальше у жбанов с крепкими напитками сидел молодой дружинник Мстислав, светлый волосами и небольшой бородкой. Был он похож на своего старшего брата, князя Переслава. Жить Мстиславу нравилось только в Сукромле, в дружине, и возвращаться в Явидово он не собирался.

Терпеть не мог домашнее деревенское хозяйство.

Волхов запахнул длинные одежды, расшитые знаками мужских богов, и повысил голос:

– Пришла к нам сегодня Масленица! Но не светлая, а тёмная! Много горя принесли последние дни пустой седмицы!.. – Ветер оглядел пришедших, таких родных ему горожан. – Но жизнь продолжается! И мы обязаны встретить солнце Леля и почтить наших богов. Вставайте в хоровод.