Иродиада Галилейская

Вдруг нас поддержит в противодействии римлянам?

Кинув на блюдо обглоданные куриные кости, Филиппа сверху посмотрел на младшего брата со спокойным сожалением и понизил голос.

– С ума сошел. Забудь о бунте. Римляне не считают нас за людей. Распять и подавить восстанье – им плюнуть раз. Да если б не налоги, которые мы платим, давно бы стёрли нас с земли.

Антипа дождался от виночерпия нового наполнения кубка, еле сдерживая гнев.

– Быть может… Но я хочу царём быть настоящим, а не тетрархом. Тиберий сегодня Римский Цезарь и мне благоволит, воспитывался я подростком рядом, в Риме.

А Цезарь любой последующий, конечно, если не Вителлий им будет, – враг нам. И Иоанн Креститель со мной согласен.

Резко развернувшись, Антипа вышел из кухни, на ходу допивая вино.

Повар Исаак переключил своё внимание на рабыню Нубийку и стал притираться к округлому гладкому бедру. Рабыня высилась над ним на целую голову. Она ела виноград и следила за действиями Филиппа. Плотоядный взгляд повара Нубийку не волновал.

После ухода брата, Филиппа повернулся к начальнику своей охраны.

– Бэхор, ты слышал? Подвального советника пора давить, он слишком умный. И где Иродиада?

Выслушав нашептывания одного из помощников, Бэхор командным голосом прокричал:

– Она в покоях светских, царь.

Филиппа чуть поморщился от громкого голоса помощника.

– Иду с ней говорить. И не забудь напомнить, чтобы завтра мой трон отправили в зал пиршества.

Услышав имя госпожи, Нубийка перестала откусывать ягоды от грозди, развернулась и, отмахнувшись от Исаака, первой выбежала из кухни, мелькая пятками и теряя виноградины.

Дворец. Светские покои Иродиады.

Длинные косы Иродиады теперь уложены в простую причёску. Рахиль, высунув кончик языка от старательности, скрепляла причёску двойными деревянными булавками.

Рука Аслима макнула тонкую кисть в крохотный серебряный кувшинчик с сурьмой. Кисть осторожно двинулась по нижнему веку Иродиады.

Чуть не оборвав полог над дверью, в покои вбежала Нубийка. От её вопля рука Аслима, дрогнув, увела чёрную полосу краски от глаза в сторону.

– Там, там Филиппа, брат нашего царя! Он, он сердит, и он идёт сюда.

Иродиада с удивлением оглянулась на рабыню.

– О! Заголосила, впервые за неделю, дура. Хотя, конечно, Филиппа грозен и может испугать. Ты повара Исаака, конечно не позвала…

Едва пришедшая в себя Нубийка стала задыхаться от страха.