Украденное детство

Немцы почти захватили Вильнюс и рвались к Минску[3 - Минск оказался оккупированным немецкими войсками уже на седьмой день войны – 28 июня 1941 г.]. Народ, окружавший его, и предположить не мог масштабов надвигавшейся трагедии…

Поэтому, пропустив мимо ушей дерзкие слова, Петр Фомич попросил всех разойтись по домам.

Утро двадцать третьего июня началось буднично. Люди, сумевшие уже оправиться от страшной новости, занимались привычными для них делами. Многим и в голову не приходила мысль о том, что им грозит опасность под их небом, на их земле.

Все, будто сговорившись, в разговорах старательно обходили тему войны. Рассуждали о чем угодно, но не о том, что случилось вчера. Был как будто обычный понедельник. Так, за работой, относительно спокойно прошел второй и третий день войны.

Накануне отъезда в Смоленск, где уже вторые сутки шла масштабная мобилизация, никто не спал.

– Васенька, что же происходит? – смахивая предательски набежавшую слезу, задавала вопрос Валентина.

 – Ведь и в газетах писали, и по радио заявили: войны не будет! Что не стоит поддаваться панике, что все опасения необоснованны, что подобные разговоры – происки поджигателей войны.

– Я знал, – тихо отозвался муж. – Знал, что она вот-вот начнется.

Валя взглянула на него с изумлением.

– Но… но почему ты молчал? Почему ничего никому не сказал?

– А кому? – взорвался Василий. – Нашему председателю? Или нашему руководителю парторганизации? Да меня за такие слова либо расстреляли бы, либо сослали бы.

Ты думаешь, товарищу Сталину не докладывали о провокациях на границах? Не сообщали, что враг стягивает силы? Уверен, что говорили. Но всегда хочется верить в хорошее. Тем более что между Германией и СССР заключен был пакт о ненападении.

– Как Гитлер мог его нарушить? – возмущенно продолжила Валя, укладывая в потрепанный чемодан сменное белье мужа. – Какая подлость. Да он просто негодяй!

– Что есть, то есть.

– Надеюсь, наша доблестная Красная Армия будет гнать мерзавцев до самого Берлина.

– Полагаю, что все так и будет, но вот скольким победа будет стоить жизни… – понурив голову, отозвался Василий.

Валентина пристально посмотрела на мужа и, подойдя к нему, тихо спросила:

– Стало быть, ты считаешь, что война затянется на месяцы?

– Да, я боюсь, что мы недооцениваем врага, с которым нам предстоит воевать, – сухо отметил супруг.

– Ты не прав, – не согласилась с ним Валя.