Украденное детство

На дороге, по которой ехали все новые и новые подводы, показались грузовики и легковые машины, в которых сидели люди, причем исключительно женщины и дети. С первого взгляда становилось понятно, что все они пережили что-то ужасное, так жалок был их вид. На грязной порванной одежде кое-где виднелись кровавые пятна, запыленные лица с потухшими глазами застыли от безысходного отчаяния. Несчастные то и дело поглядывали на небо, пытаясь что-то рассмотреть за серыми хмурыми облаками.

– Кто это? – поинтересовалась Валентина у водителя проезжавшей мимо очередной машины.

 – Откуда эти люди?

– Беженцы, – бросил тот.

– Но откуда они взялись?

– Ты что, ничего не знаешь? – удивился мужчина. – Война же!

– Да знаю я… только что вот проводили… Но откуда едете-то?

– Из Минска… Беженцев везем в пересыльный пункт. А там… в эвакуацию, куда пошлют. Главное, подальше от бомбежек, вглубь страны. Им и так уже досталось.

– Так откуда же вы их взяли? – не унималась Валя, следуя за машиной.

– Вот ты непонятливая какая.

Это ж семьи военнослужащих из тех гарнизонов, которые насмерть сейчас сражаются с немцами. Видимо, те скоро уже и тут будут. Дан приказ срочно эвакуировать людей из Минска. Вот мы и едем в Смоленск. Там уже эшелоны подготовили для отправки.

Валентина остановилась как вкопанная.

– Господи! Этого не может быть. Нет, нет! Этот человек обманывает, – испуганно прошептала она вмиг пересохшими губами.

Но взглянув на людей, молчаливо сидевших в машинах, молодая женщина поняла, что водитель не солгал.

Такова была жизнь без прикрас и пропаганды.

Вернувшись к группе людей, ожидавших ее на обочине, Валя проговорила:

– Вы слышали, что заявил этот человек?

– Больше его слушай, – хмыкнул дед Михаил. – Контра, она и есть контра.

– Да вы що? Глаза-то раскройте, – потеряв власть над собой, крикнула Ульяна, молчавшая до сих пор. – Вы на лица, лица их гляньте. Що? Нужны еще какие-то доказательства? Бежать надо!

– Куда? Тебе легко говорить, – недовольно бросила Анна. – А кто моих пятерых-то кормить будет? Да и на чем бежать? В колхозе не осталось ни одной лошади.

К тому же хозяйство свое…

– Аня права, – поддержала соседку Валентина. – Куда идти? Пешком мы не дойдем. У меня вообще мал мала меньше. Как я с ними пойду?

– А ну отставить разговорчики! – прикрикнул на них дед Михаил. – Это еще что такое? Уйдут они. А работать кто будет? Кто кормить нашу армию будет? А? Я вас спрашиваю! А ну, Улька, кончай заводить народ. Иди вон в хлев.