Украденное детство

Потянувшись, старший лейтенант окончательно проснулся.

– Спасибо, отец. Мы сейчас.

Через десять минут гости и хозяйка сидели за большим столом. Дети Валентины, лежа на печи, с любопытством разглядывали нежданных гостей.

– Спасибо, хозяюшка, – отодвигая пустую тарелку, проговорил пожилой сержант. – На минуту мелькнула мысль, что дома. Благодарствую, дочка.

– Ох, супец, красавица, всем супцам – супец. Спасибо!

– Ой, да ладно меня благодарить, – засмущалась Валя. – Суп как суп. Жалко, что кроме картошки и свеклы больше и попотчевать нечем.

– Мы и этому рады, – отвечали бойцы и, испросив разрешения, удалились спать.

– Какие новости, сынок? – начал расспросы дед Михаил, рассудив, что при подчиненных старлей не станет рассказывать всей правды, дабы не подрывать боевой дух солдат. – Когда закончится война?

Закурив с разрешения хозяйки, боец надолго замолчал.

– Что вам ответить? – наконец отозвался он. – Когда закончится? Эх, отец, отец. А она только началась. Недооценили мы врага, ох, как недооценили.

На их стороне мощь, сила. Недаром же они завоевали почти всю Европу. Но на нашей – упорство и мужество. Мы защищаем нашу землю, нашу Родину, наших матерей, жен и детей. Поговаривают, что Брестская крепость до сих пор держится. Герои! Настоящие герои! Да-а… Это будет самая кровопролитная война за всю историю страны, попомните мое слово.

Терентьевич крякнул от неожиданности. Валентина, побледнев, села на лавку.

– Значит… немцы скоро придут… сюда? – еле слышно произнесла молодая женщина и затаила дыхание.

Товарищ Скворцов задумчиво поглядел на нее.

– Не знаю… С другой стороны, после того как фашисты легко захватили Минск, все может быть.

– Минск? – ахнули Терентьич и Валя. – Как? Когда?

– Город пал два дня назад. Страшно было смотреть на развалины, на опрокинутые трамвайные вагоны, превратившиеся в братскую могилу для многих людей, на горящие руины домов, где в подвалах прятались жители. Эти сволочи бомбили город фугасными и зажигательными бомбами.

Если б вы знали, сколько мы видели задохнувшихся от угарного газа людей! А сколько обгорелых тел лежало на разбитых мостовых? Моя рота оказалась в самом пекле. Наша бригада находилась на лагерных сборах, когда началась война. Уже через пару дней мы оказались в Минске, да и с западной границы подтянулись оставшиеся войска. На первых порах все развивалось не так уж и плохо; правда, с самого начала было ясно – силы не равны.