Украденное детство

Они расселились по несколько человек в каждом доме, приказав бывшим хозяевам кормить и обстирывать их. Небольшой гарнизон состоял из тыловых частей. Солдаты, занимавшиеся заготовками продовольствия и леса для действующей армии, относились к жителям деревни вполне сносно, можно даже сказать, дружелюбно.

В доме Валентины поселился какой-то важный немец, хмурый, сердитый и молчаливый. «Штурмбанфюрер» – так обращались к нему подчиненные. Заняв одну из комнат, он сообщил на ломаном русском языке, что, пока его бригада стоит в деревне, все обязаны подчиняться новым порядкам.

За непослушание – расстрел.

– Это есть понятно? – полюбопытствовал он, разглядывая Валентину исподлобья.

– Да, – опустив голову, ответила она.

– Не бойся, я не выгонять на улицу ни тебя, ни твоих дети. Я есть сам отец. Там в Германии. Я иметь три ребенка тоже. Дети есть хорошо. Иди!

С этого дня в деревне наступила новая жизнь, полная тревог.

На следующее же утро немецкий офицер приказал жителям деревни собраться перед бывшим сельсоветом.

Местное население, боясь ослушаться новое начальство, нехотя подчинилось. Увидев хмурые лица людей, стоявших в окружении вооруженной охраны, штурмбанфюрер оскалился в улыбке.

– Achtung! Внимание… Сельские жители! Я хотеть обратиться к вам, вы должны понять. Мы есть новая власть. Мы есть представители великой Германии, мы есть новая Европа, мы есть мощь и сила. Я хотеть объяснить вам, что войска вермахта воевать не с вами, не с народом.

Мы воевать против коммунистов, против насилия коммунизма. Мы хотеть защитить вас от него. Мы знать, что русские, белорусы, украинцы есть тоже арийцы…

– Во загнула немецкая сволочь, – пробормотал дед Михаил, косясь из-под нахмуренных густых бровей на говорившего. – Арийцы… Ты своему Гитлеру расскажи. Вот он посмеется.

– Да тише ты, старый хрыч, – шикнула на него жена. – Еще услышат.

– Кто? Эти самодовольные болваны? Да они ни хрена по-русски не понимают.

Только злорадствуют… Во-во, посмотри, рожи какие сытые, аж лоснятся. Вчера оставшихся кур, сволочи, сожрали. Чем мы теперича будем детей кормить?

– Вы не бойтесь, Михаил Терентьевич, – шепотом проговорила Валя, – поможем. А там, глядишь, и наши подоспеют и выгонят гадов.

– Ага, держи карман шире, подоспеют, – хмыкнула Ульяна. – Що-то наша доблестная армия не торопится освободить нас от оккупантов. Покуда я одних немцев и вижу.