Алёша

Но мне казалось, что в ней было все, что я хотел бы видеть рядом с собой, просыпаясь каждый день. Наверное, это и есть любовь, я не испытывал таких ощущений ещё, разве что к Светке из школы, но она лишь иногда вызывала во мне какие-то эмоции, а тут чувство мощнее и сильнее в тысячу раз. И главное, вот это навязчивое желание постоянно обнимать её, не сексуальное, а именно обнять. Мы проболтали до 5 утра, Света рассказывала про своих друзей и немного про те места, по которым она путешествовала вместе с родителями, ее отец был военным, и ощущение стабильности с детства было ей почти не знакомо.

Спать очень хотелось, и мы решили все-таки пойти и лечь. Свободная кровать была только одна, мы решили, что ляжем в одежде, так я наконец осуществил своё сильное желание, которое жужжало у меня в голове всю ночь, как комар над ухом, когда ты уже лёг спать и у тебя нет ни сил, ни желания вставать, включать свет и искать его на потолке и шторах. Я крепко обнял ее сзади и уткнулся носом в ее кудри, закрыл глаза и сказал себе: я хочу, чтобы ты стала моей женой.

На следующий день мы расстались с условием, что увидимся снова через неделю, когда она вернётся из поездки домой, но прошла не одна неделя, прежде чем я снова смог обнять ее и испытать это тёплое чувство, которое я для себя определил как любовь.

Хабаровск

Кап-кап – кап-кап, пятая капельница за день. Я все время боялся забыть, что во мне иголка и согнуть руку, воображал, что иголка может порвать вену и кровь хлынет в разные стороны.

Лежал и вспоминал, как пахнет Света. Удивительно всё-таки, как я реагирую на запахи, и, даже если запах человека смешивается с духами или мылом, я всё равно сначала чувствую запах человека. Когда Света прилетала ко мне пару недель назад, я ещё ничего не знал о том, что она на территории части, но когда увидел её в больнице, совсем не удивился, потому что примерно за час до этого учуял её запах от кого-то из персонала.

– Медведев, тебе опять письмо.

– Ааа, хорошо, благодарю, Михал Саныч.

Свободной рукой я подтянул подушку чуть выше по железным прутьям кровати, сел и открыл письмо. Мы со Светой писали друг другу каждый день, если письма не было день или два, мне становилось тревожно. Не мог спать, очень плохо ел, иногда тошнило. А когда письмо приходило, брал его в руки, и ощущение было, что сейчас задохнусь от счастья.