Солонго. Том 2

Ты, может и не видишь, а я чувствую, как здесь все изменилось,– сказал Хасан.

– Место то же, люди те же, юрты тоже, что же тут могло измениться?– удивилась я.

– Мне трудно сказать это словами. Племя стало другим, ведь от Вождя многое зависит.

– Да, я знаю, от Вождя все зависит, ведь это ответственность за жизни стольких людей, а они все разные. Вот и рабов почти сотню пригнал Тархан из последнего похода, надо было всех устроить, освободить и дать для жизни все необходимое, скота и войлок для юрт.

– Да, Солонго, с тех пор, как вы отделились от Оуюна, Племя в разы увеличилось. Теперь это уже не то маленькое Племя. Теперь и угодья требуются больше, ведь и скота приумножится.

– Да, ты прав, но пастбищ пока хватает. Мы захватили еще и те земли, которые были ничьими и летом поднимаемся на пастбища в предгорную долину, там и прохладнее, и травы больше,– говорила я, указывая в сторону гор.

Стояли теплые тихие дни начала осени, трава уже почти везде пожухла, но скот еще находил свежую зелень, мы подошли к моей юрте, возле нее играли мои дети и Айзере приглядывала за ними, прикрыв лицо от еще знойного солнца.

Я сказала Хасану:

– Хасан, я хотела еще попросить тебя поговорить с этой девушкой, она из захваченных рабов, персиянка, я освободила ее, сейчас она моя помощница, но я ничего не знаю о ней, так как она не говорит на языке Степи.

– О, это очень красивая девушка. Это особенная девушка, за такими часто охотятся работорговцы и те, кто торгует невестами, люди, вроде Парсука,– сказал Хасан, разглядывая Айзере, мы остановились и он обратился к ней. Девушка вскинула на него удивленный взгляд и что-то ответила. Я жестом пригласила ее войти с нами в юрту, она взяла детей и мы расположились возле Алтаря. Я приготовилась слушать.

Глава 12

Айзере родилась в семье писаря.

Она была единственная девочка, остальные пять братьев были подвижными, озорными мальчишками, но только у нее было желание и способности овладеть грамотой. Она рано научилась читать и чуть позже писать и стала помогать отцу, засиживаясь с ним в библиотеке, так называлось место, где хранились различные рукописи. Отец был писарем царя и часто был занят до самой ночи, ведя записи и беседуя с главным священником.