Солонго. Том 2

Средство состояло из золы, мелкого речного песка и масла, Рахат добавляла еще и ароматного дорогого масла, запах которого оставался на коже еще очень долго. Девушки расположились на специальном топчане, сделанном из досок, на него постелили полотняную ткань, разделись и приступили к такому приятному действию, без которого уже не могли и помыслить своей женской жизни. Айзере сильно отличалась от девушек монголок. У нее была белая кожа, но не такая, как у Маланьи и Махи, те были бело-розовыми, а Айзере имела чистую гладкую очень светлую кожу, на которой сильно выделялись яркие губы и темные, красиво изогнутые четкие брови, сросшиеся на переносице.

У нее было что-то общее с Рахат, но у той были брови густые и широкие, тоже светлая кожа и большая грудь, но у Айзере формы были более компактные и красота не такая буйная, а более утонченная. Тяжеловатая грудь была меньше, талия была очень узкой, поэтому округлые бедра казались широкими. Фигура ее напоминала красивой формы вазу, или кувшин, сходства добавляла и длинная грациозная шея. Небольшие ступни с большим подъемом делали ногу как бы кокетливо изогнутой. Все в ней было гармонично, Баэрта, увидев такое красивое женское тело залюбовалась, а потом сказала, что такие женщины, как Айзере имеют хорошее женское здоровье и легко рожают. После того, как женщины помылись и вода, ополаскивающая волосы стала прозрачной, они расселись на топчане и Маха налила всем какой-то отвар из трав, рецепт которого ей передала Маланья, я принесла Айзере барбат и она, вынув из мешка инструмент, тронула струны, настраивая его, а потом зазвучала мелодия и Айзере вдруг запела высоким, вибрирующим голосом. Мелодия была не похожа на монгольские песни, она была то быстрой, то как бы задумчивой, сменяясь ритмичным каскадом звуков. Я слушала и понимала, что эта песня наверняка о любви, а о чем еще могла петь Айзере. Когда она замолчала, девушки еще некоторое время сидели молча, а потом Шолпан, молитвенно сложив руки, жестом попросила продолжить и Айзере снова запела. На этот раз песня была грустной, она напомнила также и степные песни с длительным звучанием нот и некоторой монотонностью, но такого голоса девушки никогда не слышали, его широкий диапазон и невероятная выразительность очаровывали и хотелось слушать его снова и снова. Айзере пела без усилий, совсем не напрягаясь, но голос был сильный и казалось, что он берется ниоткуда, живет сам по себе просто звуча через нее.