Ретроспектива

А он нет – весь дрожит, но отстаивает мою Полёвку.

– Стало быть… так и поступим. Пусть зайдёт. А жених её против не будет?

Советник поёрзал на сиденье, но вновь поднял белесые глаза.

– А у них надобно и спросить, ваше величество. Я им не хозяин.

Глава 6.

Как в Верехе соединяется такая жадность с такой же по размеру набожностью… диву даюсь.

Ондолиец за ужином прижал советника к стенке своими расспросами. Только советник не был бы советником, кабы так легко прижимался. Не поняв даже о чём и о ком его спрашивали, ответил как водится: без сучка и задоринки.

Не зря кормится с моего стола, ой не зря.

Пришлось поведать о том, что любопытство пересилило и я, нарядившись прислужницей всё же сходила поглядеть на короля, да и подлечила. Чем и вызвала к себе нежеланный интерес.

И не зря я ему правду замалчиваю.

– Епитимия у меня, княгинюшка. Епископ исповедовал, наложил две недели поста за ложь мою перед королём. Король, пусть и чужой, он создателем людям дан. Нельзя его обманывать.

Грех большой.

– Ты рассказал об этом епископу? – сама не увидала, как начала подёргивать собственную косу в волнении.

– Так исповедь, княгинюшка. На духу будто. Всё поведал.

Старый дурак. Но и лучше его никого нет. Не удивлюсь, если окажется, что тот представитель создателя, который епископ, ведает обо мне много больше положенного.

– Иди Верех. Иди. Иди постись, да молись. Чтобы создатель отпустил твои грехи. Да не переборщи! А то помрёшь от голоду, в эпитафии так и напишу: сдох от усердия в голодании.

Гостю скажи, что завтра пусть приходит. Часа в три пополудни.

Некуда тянуть. Надобно уже порешать все вопросы с гостем, да в дорогу отправлять. А то удумал: торги затеял, да приблуд своих сегодня в корчму отпустил. Будто осваиваются.

Дальше зашёл Алирик.

Голова поднята, взгляд открытый. Голубые глаза смотрят так, будто и нет за ними никакой вины.

– Зачем сказал ондолийцам, что лекарка, что они ищут, твоя невеста?

– Им наши законы чуждые.

У их женщин своей воли нет. Встретили бы вас где-то без охраны, да и забрали бы с собой – сесть не предложила, а ему, будто и не надобно. Стоит себе спокойно, ответ держит.

– Защитить, значит, решил? – кивнул. – А как понял, что меня ищут?

Усмехнулся.

– А кого ещё? Молодая, рыжая. Кто из замковых мог короля заинтересовать?

– Я случайно. Помогла ему боль снять. Не признал княгиню, сам себе нарешал, что я целительница.

Алирик вновь кивнул.