Галина Волчек как правило вне правил

Повезли три спектакля и играли их в театре «Нога». Он тогда был основной площадкой для русских гастролеров. И вот как-то после репетиции я возвращаюсь в гостиницу. Вдруг телефонный звонок. Голос на том конце провода был такой взволнованный, срывающийся, что я поняла – звонит не просто поклонник. «Галина Борисовна, это говорит ваш учитель, если, конечно, помните…» – «Михал Мироныч! – закричала я. – Да как же я вас забуду!!!»

Она пригласила его на спектакль, после он робко зашел за кулисы, и она сразу же его узнала – такой же длинный и сутулый, как вопросительный знак.

С ним были жена и дочь, и Волчек обнимала его, целовала. Ее артисты устроили ему овацию. Похоже, что у старого учителя с Перовской улицы наступил звездный час.

1950

{МОСКВА. КВАРТИРА НА ПОЛЯНКЕ}

В зеркале на стене, рядом с гробоподобным шкафом – отражение. Припухшие губы, нос картошкой и к тому же с родинкой. «Фигура тоже подгуляла», – говорит само себе изображение, придирчиво осматривая большую грудь.

Изображение кривится, подрагивает, руки вытирают глаза.

Собственная внешность прочно поселила в ней комплекс гадкого утенка, которому нет места ни на сцене, ни уж тем более на экране. Комплекс усиливало окружение – стройные красотки, милашки, на которых любая модная вещь, добытая с боем, сидела как на манекене. А она не вписывалась ни в какую группу типажей, готовившихся к актерской карьере. Ей даже темно-синий в полоску костюм (юбка и пиджак) сшили у мужского мастера.

Борис Волчек ничего не понимал в женских туалетах и сделал для единственной дочери все, что мог, – отвел ее к лучшему в Москве мужскому портному.

Ни о какой актерской карьере не могло для нее быть и речи рядом с женой Ромма актрисой Еленой Кузьминой. Она олицетворяла для Волчек идеал кинематографического изображения – графически тонкие черты лица, голубые с холодком насмешливые глаза, чувственно очерченный рот. Галя изо всех сил старалась перед зеркалом артикулировать, как Кузьмина, и курить, богемно откинув руку.

Выходило смешно, отчего ее зажим рос, как сорняк в огороде. Сама Кузьмина ломала голову над будущим Гали.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Елена Александровна, Леля, много раз перебирала вместе со мной все профессии, которые, она думала, подойдут мне – толстой, ничем не примечательной, но любимой Галке. Папа осторожно мечтал о моей литературной карьере, наивно основываясь на моем удачном сочинении по Гоголю.