Галина Волчек как правило вне правил

А ведь из известной семьи, могла бы быть и посмелее. А тут явилась раскрашенная… Тогда же не было передачи «Про это» и никто не целовался на улицах. Мы все были закомплексованы, зажаты… Хотелось раскрепощения – надеть полосатую жуткого цвета майку, накрасить губы… И вроде бы таким образом к сексу приблизиться. Я сама кокетничала напропалую.

Студенческий спектакль «Хитроумная влюбленная»

Любопытно, что самая молодая на курсе Волчек производила впечатление опытной. Во-первых, всегда выглядела старше, была не вертлява, не суетилась, отчего имела репутацию «тертой жизнью», и поговаривали даже, что у Волчек был аборт.

Но аборта никакого не было.

ГАЛИНА ВОЛЧЕК: – Я не бойкая была в вопросах любви. Никогда никого не доставала. Я не выбирала. Я ждала и отвечала. Или не отвечала.

Она дружила с начинающим критиком Аликом Вартановым из компании Левки Збарского, ставшего впоследствии известным художником и эмигрировавшего в США в 1973 году. Их отношения были по-юношески невинны, чего нельзя сказать о другой симпатии Гали Волчек – некоем студенте МГИМО, дружившем с ее отцом.

Эти отношения были без особых сантиментов и носили плотский характер. Волчек убеждена, что именно потому этот плейбой не стал в ее жизни чем-то важным и значительным.

Вообще она, несмотря на свою приземленную внешность, была натурой возвышенной, с невидимыми крыльями, и наивной. Она безумно любила французского актера Жана Габена и из-за него прогуливала уроки, клянчила у отца деньги, чтобы в 89-й раз посмотреть фильм «У стен Малапаги».

Этот крупный мужчина с большим носом и совсем небольшими пронзительными глазами тревожил в ней не проснувшееся еще женское начало. Было в нем что-то необъяснимо магнетическое – на экране хотелось смотреть только на него, и чтобы он оказался рядом.

Нечто подобное она впервые испытала на лестнице в Школе-студии МХАТ, когда встретила очень странного типа, нелепо одетого в лиловый костюм с чужого плеча.

Запах ее мужчины, не объяснимый ни на словах, ни тем более на бумаге, ей показался как будто бы знакомым и притягательным.

В его наглости было что-то зовущее.

– Угостить папироской?

Он небрежно протянул ядреный «Беломор». Она с деланым безразличием взяла из пачки папиросу, не глядя на него, прикурила и глубоко затянулась, чем привела его в восторженное замешательство – на его курсе девчонки «Беломором» не балуются.