О жандармах, императорах и изобразительном искусстве. Архивные заметки

Вынести морально бремя подобных забот было тяжело, «я с нетерпением ожидаю прибытия какого-нибудь начальства и войск и того времени, когда я смогу оставить эти развалины, при виде которых разрывается сердце»[149 - Архив князя Воронцова. Книга XXXV. М. 1889. С. 121.], – писал он другу М.С. Воронцову.

Л. В. Дубельт, управляющий III Отделением в 1839–1856 гг., также был участником Отечественной войны и имел аналогичные взгляды относительно службы Отечеству. В большей степени благодаря этому их связывала с Бенкендорфом дружба, взаимная приязнь и полное доверие.

Отец Леонтия Васильевича принадлежал к лифляндскому дворянскому роду, ведущему свою родословную, вероятно, из дачного местечка Дуббельн близ Риги. Согласно семейному преданию, мать Дубельта происходила из испанского королевского дома Медина-Челли, однако архивные разыскания последних лет опровергают красивую легенду[150 - Подробнее см. статью «Л.В. Дубельт и его родственники» в настоящем сборнике; Прошение М.Г. Дубельт // Российский Архив. Т. MMI. Новая серия. М., 2001 (публикация М.В. Сидоровой).]. Первым браком Мария Григорьевна состояла с неким Шпербергом и имела от него сына Иоанна. Он являлся участником многочисленных войн конца XVIII в., за отличия в Отечественную войну 1812 г. был произведен в генералы и находился адъютантом у великого князя Константина Павловича. Именно протекции И.Я. Шперберга помогли Л.В. Дубельту подняться по первым ступеням служебной лестницы. К тому же, Леонтий выгодно женился, взяв в жены А. Н. Перекую, родную племянницу адмирала Н.С. Мордвинова. Мордвиновы были в тесном родстве и близком знакомстве со многими должностными лицами империи. Поступив через посредничество А.Ф. Львова, известного композитора, и одновременно адъютанта А.Х. Бенкендорфа, в III Отделение, Дубельт благодаря своей необыкновенной трудоспособности, аккуратности, пунктуальности, т. е. качествам свойственным именно немцам, приобрел расположение шефа жандармов. Леонтий Васильевич с детства был крещен в православие и считал себя истинным русским. В его любопытном дневнике неоднократно встречаются сравнения русских с немцами, звучащие не в пользу последних. В конце жизни он завещал сыновьям: «Сыновья мои! Меня не будет, но из лучшей жизни я буду видеть, такие ли вы русские, какими быть должны. – Не заражайтесь бессмыслием Запада, не верьте западным мудрствованиям; они ни вас, и никого другого к добру не приведут.