Странствующий оруженосец

Но Мари опять помрачнела, прикусила губу, пытаясь не расплакаться, и сдавленно проговорила:

– Ты уедешь, а мне тут одной жить… Погубят меня…

– Да они теперь и смотреть-то в сторону леса не станут, – воскликнул Мишель. – Если хочешь, напишу письмо домой, Виглафу, накажу ему… – тут Мишель осекся, поняв, что проговорился. Мари вскинулась, пристально глядя ему в глаза.

– Виглафу? Ты его знаешь?

– Ну, знаю, – смущенно улыбнулся Мишель. – Сколько и ты, знаю, с рождения… Что ты так испугалась? Это из нашего замка он к тебе ходит.

Он мне даже говорил, что в одной из дальних деревень у него живет племянница. Вот я и увидел эту самую племянницу.

– А я понять не могла, что с тобой случилось, когда я про него рассказала… Виглаф мне тоже рассказывал про баронского сына, которого учит уму-разуму, – Сорванец, говорил, еще тот. Вот и встретились…

Они помолчали немного, и Мишель, неожиданно для самого себя, спросил:

– А что случилось с Евой после того, как она превратилась в кошку?

Мари грустно усмехнулась:

– Ты все еще помнишь сон?

– Такое забыть невозможно, – покачал головой Мишель.

 – Я не спрашиваю, как ты это сделала, мне просто хочется знать, что стало с твоей мамой.

– Она тогда исчезла, и ее не было так долго, что я едва не погибла от голода. Съела все запасы еды, курицу зарезать боялась, а в деревню идти – и того пуще.

Как же мне было страшно одной в доме посреди леса, особенно ночами… Виглаф вовремя пришел. Потом она вернулась, но жизнь в ней будто начала затухать, пока не погасла совсем, спустя год. Нам не разрешили похоронить ее на деревенском кладбище, мы с дедом… я Виглафа всегда дедом называла… похоронили ее тут недалеко, на поляне. После я и обнаружила в себе все это…

– Как же ты выжила одна, такая маленькая? – спросил Мишель.

– Виглаф намеревался забрать меня к себе в замок, но я не хотела покидать наш с мамой дом – мне все казалось, что она может вернуться, а кто захочет возвращаться туда, где никто не ждет… Были в деревне женщины, которые жалели меня и помогали, дед часто навещал, да и люди, прознав, что я умею лечить, стали обращаться за помощью, и, как маме, подкидывали узелки с едой… Жить одна я привыкла и уже не боялась, лес меня полюбил и оберегал.