О чем тоскует могильщик?

«Что ты стоишь?!» – приказал он сам себе, уверенно подошел к нужному столу и резко отбросил простыню.

– Мама, – прошептал он и, наверное, впервые в своей жизни по-настоящему заплакал.

Почему он не плакал, когда хоронил отца? Наверное, его смерть казалась ему естественной, как смерть солдата на войне. А это нежное лицо за что? Вся несправедливость мира сосредоточилась сейчас перед его глазами, и он поклялся, как и отец, быть верным солдатом, без устали сражаться со смертью. Эта клятва была сильнее той, что они давали в университете.

Постояв минут десять, пока слезы не просохнут, он поцеловал мать в лоб, прошептав ей на ухо просьбу о прощении за то, что он был увлечен собой и невнимателен к ней. Погладил шелковистые кудрявые волосы, накрыл простыней и вернулся в приемную.

Кроме Вени, в комнате его ожидала сестра милосердия, высокая, средних лет миловидная женщина с большими карими глазами и смуглой кожей. Она нервно теребила передник и, увидев Горина, сразу бросилась к нему.

– Старший врач, Михаил Антонович, послал спросить, – затараторила она.

 – Там пациента привезли, паренька молодого совсем с черепной травмой, посмотреть просили, ежели сможете, у нас без Савелий Матвеича и некому, а говорят, по вашей части.

– Пойдемте, – кивнул Степан головой, не отказывать же, это было бы вовсе неприемлемо.

Веня что-то еще хотел сказать, но он отмахнулся под видом безотлагательности дела и быстрым шагом двинулся вперед сестры в приемный покой.

Он понимал, что это больше маневр со стороны старшего врача, неужто сам не мог ничего сделать, в это Горин и не поверил бы, но спорить не стал.

В приемном покое, помимо сестер, толкались двое полицейских, коим и быть здесь не положено было. Увидев вошедшего Степана, один из них сразу стал давать пояснения, будто именно его и ожидал.

– Имела место драка между гимназистами, чем засадили, не признаются.

Мельком взглянув на говорившего, молодой человек подошел вплотную к лежащему на кушетке пареньку в гимназической форме.

Он был достаточно крепкого телосложения, совершенно без сознания, дыхание неровное, хрипящее, зрачки одной величины и не реагировали. На затылке зияла сильно кровоточащая рана с зубчатыми краями. Внезапно с пациентом случилась судорога, глаза закатились, дыхание прервалось, и он начал синеть.

– Помер? – охнула сестра.

– Нет, – уверенно ответил Степан, и верно, судорога отпустила, и больной задышал вновь все тем же хрипящим дыханием.