Ленинградское детство 50–60-х. Рассказы о Марусе

Маруся никогда не видела таких красивых лестниц: с орнаментом на плитках в переходах, коваными перилами с листьями, цветами и птицами, широкими подоконниками, уставленными горшками с растениями, из которых Марусе знакомы были только фикус и Ванька-мокрый. Перед высокой, стёганной, как ватник, дверью они остановились, и бабушка нажала на кнопку звонка. За дверями послышались шаги и покашливание, потом всё стихло – видимо, их разглядывали в глазок – и наконец, дверь открылась. На пороге стояли две старушки, одетые как на выход: в тёмных с бежевой искрой шерстяных платьях одинакового фасона, только у одной платье было вишнёвым, а у другой синим.

Да, они явно собирались уходить, потому что обе были в туфлях и чулках.

Но оказалось, никуда они не идут, а шерстяные платья, чулки и туфли носят дома, не признавая никаких тапок. Это бабушка уже потом Марусе объяснила, когда они вернулись из гостей. Старушки: Катерина Осиповна и Раиса Осиповна – были сёстрами и бабушкиными дальними родственницами, носившими фамилию Шах.

Дома их так и называли – Шахи. Когда-то давно, ещё до революции, они жили вместе с бабушкой в Петрозаводске, где у их отца были мучные склады и продуктовые лабазы, а в Питере небольшая бакалейная лавка. Шахи были богатыми.

Бабушкин отец, Василий Петрович, знатный мастеровой, мог без единого гвоздя соорудить деревянную постройку. Его уважали, но денег он не нажил: в чести были каменные дома, а из дерева строили что попроще и подешевле.

Об этом бабушка часто рассказывала Марусе и всегда добавляла: «Ничему никогда не завидовала, только золотым рукам и хорошим зубам». У самой бабушки зубы были вставные, свои она потеряла в блокаду.

Оказавшись в прихожей с сиреневыми обоями и немного потёртым, но, безусловно, персидским ковром на полу, Маруся всё забыла: и как старушек зовут, и что надо здороваться и вежливо улыбаться. Она не знала, куда смотреть, но, памятуя бабушкино наставление «не пялиться», исподлобья бросала по сторонам любопытные взгляды.

Её сразили запахи. С обонянием у Маруси было не просто хорошо, а превосходно: она была «нюхачкой», и мир ароматов существовал для неё совершенно обособленно и значительно, но, к сожалению, приносил одни неприятности. Это было больное место в Марусиной биографии. К примеру, она не могла ничего есть, пока не понюхает, что страшно раздражало тётю Женю, готовящую обеды, и служило поводом для шуток у всего семейства.