Книга жизни

Детям пыталась показать спокойствие и старалась сделать вид, что все нормально. Уложив детей спать, сама прилегла в пустую постель и втихую заплакала, уткнувшись в подушку, чтоб никто не услышал ее душевный крик. Матрена понимала, что ни в коем случае детям это видеть не нужно, и постепенно успокоившись, сделав несколько глубоких вздохов, она заснула.

Утром, рано проснувшись, она принялась за домашние хлопоты, надеясь на более-менее благополучный день. Пока дети еще спали, Матрена молилась очень скрытно, тайком, как и многие в колхозе, шепотом проговаривая молитву и добавляя в нее новые слова о сохранении души и тела мужа.

С этого утра начались будни без Григория. Поначалу довольно непривычно и тяжко, но дети не давали долго об этом думать, хозяйство и работа в колхозе выматывали до последних сил. И Матрене удавалось только ночью, ложась спать, тихонько плакать и молиться о его возвращении.

Начались тяжелые будни. Всех женщин вынудили выйти на работу в колхоз с лозунгами: «ВСЕ для ФРОНТА! Все для победы!»

Советской власти не было дела, как живут колхозники, чем питаются и как растят детей.

Все поголовно должны были работать в колхозе, и тех, кто не мог или не хотел, жестоко преследовали и всячески загоняли в общую бесплатную систему труда.

Ежедневный тяжелый физический труд сильно изнурял женщин, но, как и все остальные, Матрена беспрекословно работала в колхозе, надеясь, что скоро муж вернется с войны.

Как им удавалось выживать в те времена, только богу известно.

Проводив мужа на фронт, Матрена осталась совсем без средств к существованию, находясь в положении четвертым ребенком, с тремя малыми детьми и старой матерью на руках.

Проводив всех здоровых мужчин на фронт, жизнь в колхозе стали налаживать в особом порядке, привлекая на труд всех оставшихся дома женщин, стариков и подрастающих детей.

С каждым днем становилось все труднее, и голод давал о себе знать все ощутимее. Строгость местной власти настолько ужесточилась, что стали сажать в тюрьму даже за горсть зерна, спрятанного в кармане.

Приходилось собирать траву для салатов, картофельные шкурки с чужих помоек, опилки подмешивались в муку, и все шло на еду. После рождения младшего сынишки Матрене позволили ровно месяц посидеть дома с малышом, но не более, сразу вызвали на работу.

И началась снова трудовая стезя. Трудно было всем в тот период, и только надежда на скорое окончание войны позволяла терпеть всю тяжесть жизни.