Колыбельная Аушвица. Мы перестаем существовать, когда не остается никого, кто нас любит

Я даже представить не могла, что когда-то смогу кормить этим своих детей. Но так или иначе, он был теплый и становился очередной обманкой для желудка. Свою порцию я разделила между детьми. Я не ела уже три дня, и силы начинали покидать меня. Нужно что-то придумать, иначе через несколько дней я уже не смогу заботиться о малышах. Без меня они не проживут и недели.

После обеда мы снова отправились гулять. После стычки с охранницей мы старались держаться подальше от главного входа и двинулись вдоль барака в сторону уборных.

Проходя мимо одного из бараков, я услышала немецкую речь – разговаривали две пожилые женщины с младенцами на руках. Я приблизилась к ним с осторожностью: мало ли чего можно было ожидать в этом страшном месте. Дети держались рядом со мной, кроме более самостоятельного Блаза.

– Вы немки? – осмелилась я спросить.

Они посмотрели на меня с удивлением – то ли из-за моей арийской внешности, то ли из-за ссадин на лице или из-за того, что за мной следовал целый выводок детей. Одна из них жестом попросила меня подойти ближе и провела рукой по моему лицу.

От нежного прикосновения я заплакала. Простое проявление ласки в этом аду показалось лучшим на свете подарком.

– Боже правый, что они с тобой сделали? – спросила она почти шепотом.

– Меня ударила охранница, когда я подошла к конторе, – объяснила я.

– Должно быть, это та садистка Мария Мандель или Ирма Грезе, настоящая бестия. Самые страшные животные здесь, в Биркенау.

– Это место называется Биркенау? – спросила я.

– Да, в Биркенау, хотя оно также называется Аушвиц II. Но ты же не цыганка, – не спросила, а скорее утвердительно произнесла она.

Я покачала головой и тихо сказала:

– Я – нет. Но мой муж и дети – цыгане. Их хотели привезти сюда без меня, но я не могла их бросить.

– А где твой муж? – спросила другая женщина.

– Нас разлучили сразу после приезда, – ответила я.

– Он был больным или очень худым? – спросила женщина постарше.

Ее вопрос озадачил меня.

– Нет, он сильный и здоровый как бык.

– Точно?

Я не понимала ее настойчивости и лишь позже узнала о том, что происходило по ту сторону колючей проволоки с детьми, стариками и больными.

– Значит, тебе не стоит беспокоиться о нем. Те, кто может работать, получают немного больше еды, и их даже вывозят отсюда на фабрики, – сказала другая женщина.

– Куда они поместили вас с детьми? – спросила пожилая женщина, по-прежнему держа руку на моем лице.

– В четвертый барак.