Красные бригады. Итальянская история левых подпольщиков

Наш план был таков: в Милане мы договорились с людьми Куба Пирелли, затем мы отправились на несколько недель в горы на медовый месяц и в Лондон, чтобы навестить мою мать; в ноябре мы вернулись в Милан, чтобы начать «политическую работу».

Около шести часов знойного дня мы прибыли в Pirelli. Наш друг Раффаэлло и другие рабочие, узнав, что мы только что поженились, устроили вечеринку. Мы ели, пили, и в какой-то момент я сказал: «Хорошо, мы уезжаем завтра и увидимся в конце ноября…». Они все посмотрели на меня с недоумением, как будто я произнесла неизвестно какую брань: «Нет», – ответили они, – «вы не понимаете; за два месяца здесь может произойти все, что угодно; наши дни сочтены; в начале сентября, когда фабрика снова откроется, начнется очень тяжелая борьба; нам придется иметь дело с новым контрактом компании и тысячей других вещей; если вы хотите остаться в борьбе, вы должны вернуться гораздо раньше».

Маргерита, которая в то время знала ситуацию на заводах лучше, чем я, благодаря своей диссертации, была в этом убеждена.

Я взял Маргериту на прекрасную экскурсию в горы моего детства, в Валь-Пелличе. И нам повезло: нам удалось увидеть канюков, очень редких белых куропаток и даже великолепного орла, летящего на вершине Монте Гранеро, напротив Монвизо. Затем, чтобы доставить ей удовольствие, поскольку она тоже очень любила море, мы отправились на юг, в сторону Тремити. Когда мы прибыли на остров Сан-Дтомино, мы поставили палатку на пляже, искупались и легли спать.

Но я не мог сомкнуть глаз, возможно, из-за жары, моего нетерпения к морскому климату или стрекота цикад. Всю ночь я просидел возле палатки, очень нервничая. Когда моя жена проснулась, я сказал ей, что мы могли бы вернуться в Милан.

Она разразилась смехом, прыгнула в воду, и вскоре после этого мы снова оказались в Чинквеченто. В тот же вечер мы были на площади Кастелло, где отпраздновали начало нашей новой жизни фруктовым коктейлем. Это было 15 августа.

К моей матери, в Лондон, мы не поехали.

Она очень рассердилась и, возможно, в тот момент убедила себя, что я неисправимый ребенок.

Да, и Маргерита, и я очень хотели завести ребёнка. Мы не только планировали, но и сделали это, в том смысле, что вскоре после нашего возвращения в Милан моя жена забеременела. Мы были счастливы и уже изучали, как совместить нашу жизнь в качестве будущих родителей с нашими политическими обязательствами. В то время это еще не казалось невозможным.