Форс-мажор – навсегда!

– Говно повезли, – добродушно прокомментировал водитель «шестерки».

– Да-а-а… – неопределенно протянул Артем, единственно чтобы не отказать «мастеру» в роскоши, то бишь в общении.

– Сам с войны? – злоупотребил роскошью «мастер».

Ни да, ни нет… – изобразил мимикой Артем.

Характерная примета российского сегодня! Никто не уточняет: какая война? где война? с кем война? почему война?

Телевизор призывает понимать правильно – локальный конфликт.

Аудитория понимает правильно – очередная война: такая! везде! со всеми! потому что!

– И как?

– Говна хватает.

– Этого добра – везде… Но такого, – «мастер» пошевелил бровью в адрес вереницы грузовиков, – вряд ли! – Скомпенсировался. Мол, ты воин, по всему видать, но и мы тут – как на вулкане.

Насчет «вряд ли» – вряд ли. Село Доьйкар-Оьла, оно же Толстой-Юрт, – весомый аргумент. Токмарев засвидетельствует хоть на Страшном суде: такого там – в избытке. Архар – живой пример. Но полемизировать с шапочным «мастером»?.

. Вези меня, извозчик, уплочено! За откровения – отдельный тариф.

«Мастер», не дождавшись реакции (положительной, отрицательной – не важно), закрыл тему. Открыл новую, в продолжение:

– К нам?

Ни да, ни нет… – изобразил мимикой Артем.

– Раньше у нас лучше было. Но и сейчас – вполне. Снабжение более-менее, квартирная очередь – за три года, и вообще…

«Мастер» явно воспринял клиента как дембеля, ищущего пристанища, готового хоть в потенциальный ад (постчернобыльское: АЭС – потенциальный ад), лишь бы осесть.

Скажи Артем: «Да Токмарев я!», возникнут у шофера ассоциации? Вроде ровесник по виду. Двенадцать лет минуло. Дело Дмитрия Алексеевича Токмарева (батя!) нашумело в Сосновом Бору и далеко за пределами. Впоследствии столько всего свергли-разоблачили, что тогдашний процесс канул в Лету с грифом «ХВ». Хранить вечно – инструкция. Но чтоб еще и помнить-поминать?..

И про такое говно Артем знает не понаслышке. Аккурат годик на заре своего трудового стажа оттрубил в должности дезактиваторщика.

Звучит героически – дезактиваторщик! По сути – говночист. Только говно еще и активное, опасное. Собственно, в армии, в тюремном спецназе, в ОМОНе Артем так и остался дезактиваторщиком – ликвидатором вони. Народное «не тронь – вонять не будет» утратило мудрость с приходом эры первоначального накопления. Всяческое говно в разных обличьях испускает амбре тем гуще, чем реже касаешься его, якобы не замечая.