Форс-мажор – навсегда!

Пальто дорогое – по щиколотку, шарф шелковый. Букет желтых роз. Статен. Красив… по-своему. Как у Остапа… лицо медальное. Только глаза конъюктивитные – в красных прожилках. Предварительно позвонил:

– Наталья Орестовна? Я – от Артема. Кое-что вам передать. Новости есть.

Ни малейшего, сволочь, акцента!

Она решила: сослуживец. Решила: новости не самые удручающие, дежурной скорби в голосе ни-ни – напротив: «а чем я вас пора-а-адую! что я вам сообщу-у-у!»

Явился (не запылился, сволочь!) – на машине (бежевый «форд» с питерскими номерами – «21–21 ЛОХ», она запомнила).

– Вы только нажмите – длинный-короткий-короткий. Чтобы я знала – это вы.

– Договорились. Можете в окно выглянуть. Бежевый «форд» – это я.

Это он. И с ним два сопровожденца. Рожи тоже выбритые, но жуткие. И тоже в пальто, но как-то неловко сидящие пальто, что-то топорщилось под пальто – от плеча и по бедро.

У нее было захолонуло и… тут же отлегло – сопровожденцев гость оставил на лестничной площадке.

– Обувь не снимайте, не надо, – вдогонку разрешила Наталья.

И не намеревался. Прошел скользящей походкой в гостиную – она успела за ним, уже когда он занял дальнее (токмаревское) кресло – спиной к окну, лицом к двери. Пальто, впрочем, тоже не снял и не намеревался. Розы положил на стол перед собой.

Выглядело так: на пороге в гостиную – она, а хозяином в гостиной – он. Рановато у нее отлегло…

Димка просеменил в неслышных тапках-зайчиках из детской:

– Мам?! Дядя?

– Уроки! Делай уроки!

– Я сделал.

– Сделай наперед!

– Я сделал.

– Прошу тебя, Дим!

– Хорошо. Но я здесь. Мам?

– Да-да. Иди к себе.

– Позови сразу, если надо. Мам?

– Да-да!

– … – красноглазый в пальто умело держал паузу, пока не набрякла и не обрушилась пугающим: – Умный мальчик! Все понимает.

– Да-да, – согласилась она, чтобы хоть что-то сказать. И добавила невпопад, чтобы хоть как-то перевести внимание: – Красивый букет…

– Не букет, дура. Венок! Мальчик и тот все сразу понимает.

– Да-да, – то ли подтвердила, то ли зубы дробнули «д-д».

– Плохо, что на папу похож. Плохо, что все сразу понимает. Плохо… – сокрушенно покачал головой красноглазый и опять – паузу.

И наконец:

Про Марзабека она слышала? Про Марзабека Абалиева? Слы-ы-ышла! Нет, он – не Марзабек, он – Гочу. Марзабека убили полтора месяца назад. Российские спецслужбы. Героя нации! Легенду! Пух!.. И убили. А Гочу – родственник.